Станислав ЗОТОВ. ЛОГИКА ВОЙНЫ И ДАР ПРЕДВИДЕНИЯ. К 85-летию со дня начала Великой Отечественной

 

Станислав ЗОТОВ

ЛОГИКА ВОЙНЫ И ДАР ПРЕДВИДЕНИЯ

К 85-летию со дня начала Великой Отечественной

 

Памяти моего деда Бориса Евдокимовича Зотова, лейтенанта Красной Армии, сражавшегося в июле 1941 года в составе 388-го полка на Буйничском поле под Могилёвом в Белоруссии и погибшего при выходе из окружения. Памяти всех, кто встретил летом 1941 года войну.

 

5 июня 1941 года московский школьник Лев Федотов, заканчивавший тем летом школу, и сдающий уже выпускные экзамены, записал в своём дневнике:

"Хотя сейчас Германия находится с нами в дружественных отношениях, но я твёрдо убеждён (и это известно также всем), что это только видимость. Эти мои догадки подтверждаются тем, что германские войска особенно усиленно оккупировали Болгарию и Румынию, послав туда свои дивизии. Когда же в мае немцы высадились в Финляндии, то я твердо приобрёл уверенность о скрытной подготовке немцами нападения на нашу страну со стороны не только бывшей Польши, но и со стороны Румынии, Болгарии и Финляндии.

То, что Германия задумала употребить территории Финляндии и Румынии как плацдарм для нападения на СССР, это очень умно и целесообразно с её стороны, к несчастью, конечно, нужно добавить, владея сильной военной машиной, она имеет полную возможность растянуть восточный фронт от льдов Ледовитого океана до черноморских волн.

Таким образом, дело только лишь в долготе концентрации войск. Ясно, что к лету концентрация окончится и, явно боясь выступить против нас зимой, во избежание встречи с русскими морозами, фашисты попытаются втянуть нас в войну летом. Я думаю, что война начнётся или 20 или 22 июня(!), но не позже, ибо ясно, что германцы будут стремиться окончить войну до морозов".

Эти размышления московского школьника о близящихся роковых событиях сейчас хорошо известны. Написаны книги о "советском Нострадамусе" Лёве Федотове, даже сняты фильмы. Всех поражает необычная точность предсказаний молодого человека, далёкого от государственных тайн и военных секретов. Тем более, мы теперь хорошо знаем, что толки о скором начале войны с Германией тогда, мягко говоря, не одобрялись высшим руководством СССР. Сталин, рассчитывая перевооружить РККА (Рабоче-Крестьянскую Красную Армию) лишь к началу 1943 года, скрупулёзно точно стремился исполнять условия пакта о ненападении с Германией, заключённого в августе 1939 года. Но время было безнадёжно упущено и бездарно потрачено сталинским руководством СССР на бесперспективную и затяжную войну с Финляндией 1939-40 гг., когда более 200 тысяч жизней наших бойцов и командиров были положены при штурме чудовищных железобетонных укреплений знаменитой "линии Маннергейма", построенной старательными финнами. Армия сражалась, вооружённая трёхлинейными винтовками системы Мосина образца 1895 года, в тяжёлых шинелях, не рассчитанных на 40-градусные морозы той зимы, в брезентовых сапогах... Отсюда – невероятные потери.

Победа в той войне не была достигнута в полной мере, так как все приобретённые территории финны летом 1941 года забрали назад без особого труда и их снова пришлось отвоёвывать в 1944 году. Спешное перевооружение Красной Армии началось, по сути, лишь с началом 1941 года, после того как стали очевидны успехи гитлеровских танковых армад на полях Европы, когда Германией в 1940 году была в две недели разгромлена Франция, захвачены Голландия и Бельгия, а затем Дания и Норвегия. Тогда начали спешно организовываться танковые корпуса, но массовый выпуск новых танков, таких, как Т-34 и КВ, начался только в феврале 1941 года и их к началу войны было в войсках тысячи полторы, не больше, а гитлеровская армия имела три с половиной тысячи новейших танков.

До сих пор можно прочитать в рассуждениях некоторых "историков", таких как В.Резун (Суворов), да и других, утверждение о том, что Сталин готовил "большой удар" по Гитлеру и танков в Красной Армии было не меньше, чем 20 тысяч! Да, было, но в подавляющем большинстве это были устаревшие лёгкие танки БТ, с такой бронёй, что их пуля пробивала, и все они, в основном, были разбиты в первые дни войны. У писателя Константина Симонова в его воспоминаниях сохранилась такая характерная и печальная зарисовка: немцы выставили наши разбитые танки БТ вдоль дорог и всякий раз громко смеялись, когда проезжали мимо. Но так было в 1941 году, а вот в 1944 году мимо этих покорёженных остовов шла на запад совсем другая Красная Армия, вооружённая другой техникой и другим оружием, и советские солдаты с уважением смотрели на наши погибшие танки 41-го года, они хоть и ненадолго, да задержали наступление сильного и опытного врага.

Итак, перед Сталиным в начале лета рокового 1941 года стояла задача, на как можно более дальний срок оттянуть начало войны, приближение которой уже было очевидно всем, даже, как видим, мальчишке с замоскворецкого двора. Напомню, что Лёва Федотов был сыном старого большевика с дореволюционным стажем Фёдора Каллистратовича Федотова, умершего в припадке эпилепсии в 1933 году на Алтае, куда он был "послан партией" (как говорили тогда) проводить коллективизацию (надо полагать, что приёмы проведения этой коллективизации были таковы, что не выдержала психика даже старого большевика). Однако семья заслуженного члена партии, погибшего при исполнении своих трудных обязанностей, получила квартиру в знаменитом "Доме на набережной", на Берсенёвской, напротив Кремля, где, кстати, рос и будущий писатель Юрий Трифонов, хорошо знавший своего сверстника Лёву Федотова и отличавший его. По воспоминаниям друзей детства Лёва был несколько странным ребёнком, нелюдимым, болезненным, с головой погружённым в чтение книг самой разной тематики. От такого запойного чтения (из-за чего он стал близоруким) и при хорошей памяти у него сложились энциклопедические знания – он знал, казалось, всё и обо всём. Самое главное – книги научили его размышлять, а постоянное ведение дневников, чем Лёва стал заниматься с 1935 года, выработало в нём аналитический склад ума, приводило мысли его в систему, приучало к логике. Не раз потом Лёва оговаривался в своих дневниках, что пришёл к своим знаменитым историческим прогнозам путём "логических размышлений", а вовсе не через какое-то мистическое озарение, что приписывают ему, как некоему "пророку", теперь. Это подтверждают его собственные слова из дневника:

"Я, правда, не собираюсь быть пророком, я мог и ошибиться во всех этих моих предположениях и выводах, но все эти мысли возникли у меня в связи с международной обстановкой, а связать их и дополнить мне помогли логические рассуждения и догадки. Короче говоря, будущее покажет".

Вот вам и ответ на все рассуждения о "мистическом даре предвидения". Да, этот дар у Льва Федотова был, но он не был привнесён ему свыше некими потусторонними силами, а был выработан самим прилежным и начитанным мальчиком в ходе глубоких и серьёзных размышлений.

Но почему же эта логика, которой мог овладеть даже школьник, не была присуща нашим вождям и вершителям судеб нашей страны, таким, как незабвенный наш вождь товарищ Сталин, с которого теперь даже иконы рисуют и на стенах вновь построенных соборов изображают? Насколько он был лишён логики предвидения, стало ясно всё в том же июне 1941 года, когда 14 июня (спустя всего 9 дней после той удивительной пророческой записи в дневнике школьника Лёвы) появляется всем сейчас известное заявление ТАСС, написанное несомненно под диктовку самого вождя (а кто бы ещё тогда мог осмелиться делать подобные заявления?), где говорилось, что "Германия неуклонно соблюдает все свои обязательства по пакту о ненападении", слухи о надвигающейся войне ложные, в распространении этих слухов обвинялись британские дипломаты и твёрдо заявлялось, что Германия не концентрирует свои войска у наших границ, а манёвры Красной Армии носят плановый и учебный характер. В общем, к войне ни СССР, ни Германия не готовятся.

И это официальное сообщение советского руководства было сделано тогда, когда у границ СССР уже было сосредоточено до 170 немецких дивизий, считая и дивизии германских союзников, а также три с половиной тысячи танков! Причём, всё это было известно Сталину из донесений нашей агентуры за рубежом. Только даты начала вторжения всё время указывались разные (так как сам Гитлер колебался в определении точной даты начала вторжения), однако к середине июня дата уже определилась достаточно чётко – 22 июня. Так для чего же Сталину было нужно это явно нелепое "заявление ТАСС", в чём тут логика?

Обычно говорят, что это был своего рода зондаж немецкой стороны. Дескать, поддержат немцы тезисы этого заявления о неуклонном соблюдении обязательств пакта – хорошо, войны не будет; не поддержат – значит, что-то задумали. Немецкая сторона никак не откликнулась на это заявление, полное молчание было ответом фюрера. По элементарной логике выходило, что "зондаж" (если это был зондаж) удался – немцы явно что-то задумали, вторжение уже скоро! Надо было принимать меры, надо было поднимать войска по тревоге и выводить в предпольные укрепления, то есть на боевые оборонительные позиции, надо было уводить самолёты с приграничных аэродромов, где их мог легко уничтожить противник и уж конечно нужно было отменить все отпуска и увольнительные в войсках западных округов. Ничего этого Сталиным сделано не было, а значит не было и никакого зондажа.

А что же получилось? – получилась явная подножка своим же собственным войскам. Вспомним, где застала весть о начале войны политрука Синцова, героя романа Константина Симонова "Живые и мёртвые"? – на крымском курорте. А как он туда попал из своей части, находившейся в районе Гродно на самом западном рубеже тогда, когда гансы уже заряжали свои орудия? – а был отпущен в очередной отпуск. И это произошло именно после того злополучного сталинского заявления ТАСС от 14 июня. И разве его одного отпустили? Вспомним, как в этом беспощадно правдивом повествовании Симонова описаны целые эшелоны советских офицеров и командиров разных чинов и рангов, возвращавшихся из отпусков, стремящихся попасть в свои части тогда, когда война уже не первый день гремела на западных рубежах и танковые клинья немецких армад глубоко вошли на нашу землю. Вспомним, что герой Симонова не смог добраться даже до Минска на шестой день войны, Минск уже был отрезан, и он вместе с нестройными толпами наших солдат и командиров из разбитых частей брёл под немецкими бомбами на восток до днепровского рубежа, где только и смогли остановить врага. Такова была "внезапность" немецкого удара, внезапность, которой на самом деле не было, ибо советскому руководству было в точности известна вся обстановка подготовки Германии к войне с СССР.

Из отчёта командования Северо-Западным фронтом: "Мы имели массу сигналов бешеной подготовки к войне против нашей Родины. Агентурные данные показывали не только сосредоточение войск, но и создание огромных баз всевозможного боевого питания. Наша агентура и перебежчики указывали, что надо ожидать в ближайшее время вооружённого выступления Германии против нас. Почти точно указывались сроки начала наступления – 20-22 июня 1941 г.".

Так что, как видите, не только Рихард Зорге из японского далека сообщал Сталину дату начала войны, а сообщения буквально из всех приграничных округов указывали её. Школьник Лёва Федотов не имел, конечно, никаких "агентурных данных" и к секретным сообщениям допущен не был, но он из обычных материалов прессы и радиоизвестий мог составить достаточно чёткую картину стягивания враждебных СССР сил к нашим границам. Он читал в газетах и слышал по радио, что войска Германии занимают Болгарию и Румынию, оккупировали Югославию (союзницу СССР), перебрасываются в Финляндию, концентрируются в Польше... Для чего?

Элементарная логика подсказывала – будет война. Но вот у товарища Сталина логика была парализована и приведена в ступор дешёвым гаерским приёмом заведомого лжеца и профессионального полицейского провокатора Адольфа Шикльгрубера (настоящая фамилия Гитлера – Шикльгрубер – страшная жаба по-немецки). Адольф в молодые годы, отслужив в кайзеровской армии, пристроился в полиции в Мюнхене на должности шпика и внедряемого агента. Он внедрялся в разные политические группировки, которых немало было в Баварии в начале 20-х годов прошлого века, когда только отгремела немецкая революция и была проиграна Первая мировая война. Мюнхенские пивные кишели всякими тёмными личностями и подозрительными компашками. Шпик Адольф подслушивал их разговоры, потом доносил начальству. Однажды он обнаружил некую шайку, которая называла себя национал-социалистской рабочей партией. Члены этой группировки за кружками баварского пива ругали еврейских олигархов, коммунистов и проклятых веймарских демократов, "продавших Германию жидам". Эти разговоры очень понравились недавнему ефрейтору, и он встрял в их беседу. Речь, которую он тогда произнёс в пивной, поразила многих, и он сразу был принят в новую партию, где развернул бешеную деятельность. А дальше у него нашлись могущественные покровители из финансовых кругов. Так родился фюрер Германии.

И вот этот заведомый провокатор отсылает 14 мая 1941 года "камраду" Сталину личное своё письмо следующего содержания:

"Я пишу это письмо в момент, когда я окончательно пришёл к выводу, что невозможно достичь долговременного мира в Европе – не только для нас, но и для будущих поколений без окончательного крушения Англии и разрушения её как государства. Как Вы уже хорошо знаете, я уже давно принял решение осуществить ряд военных мер с целью достичь этой цели. Чем ближе час решающей битвы, тем значительнее число стоящих передо мной проблем. Для массы германского народа ни одна война не является популярной, а особенно война против Англии, потому что германский народ считает англичан братским народом, а войну между ними – трагическим событием. Не скрою от Вас, что я думал подобным же образом и несколько раз предлагал Англии условия мира. Однако оскорбительные ответы на мои предложения и расширяющаяся экспансия англичан в области военных операций – с явным желанием втянуть весь мир в войну, убедили меня в том, что нет пути выхода из этой ситуации, кроме вторжения на Британские острова.

Английская разведка самым хитрым образом начала использовать концепцию "братоубийственной войны" для своих целей, используя её в своей пропаганде – и не без успеха. Оппозиция моему решению стала расти во многих элементах германского общества, включая представителей высокопоставленных кругов. Вы наверняка знаете, что один из моих заместителей, герр Гесс, в припадке безумия вылетел в Лондон, чтобы пробудить в англичанах чувство единства. По моей информации подобные настроения разделяют несколько генералов моей армии, особенно те, у которых в Англии имеются родственники.

Эти обстоятельства требуют особых мер. Чтобы организовать войска вдали от английских глаз и в связи с недавними операциями на Балканах, значительное число моих войск, около 80 дивизий, расположены у границ Советского Союза. Возможно, это порождает слухи о возможности военного конфликта между нами.

Хочу заверить Вас и даю слово чести, что это неправда.

В этой ситуации невозможно исключить случайные эпизоды военных столкновений. Ввиду значительной концентрации войск эти эпизоды могут достичь значительных размеров, делая трудным определение, кто начал первым.

Я хочу быть с Вами абсолютно честным. Я боюсь, что некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт, чтобы спасти Англию от её грядущей судьбы и разрушить мои планы. Речь идёт о времени более месяца. Начиная, примерно с 15-20 июня я планирую начать массовый перевод войск от Ваших границ на Запад. В соответствии с этим я убедительно прошу Вас, насколько возможно, не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех моих генералов, которые забыли о своём долге. И, само собой, не придавать им особого значения. Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов. Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы сможем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы.

Ожидаю встречи в июле. Искренне Ваш, Адольф Гитлер". (Цитируется по тексту из книги Ст. Рыбаса "Сталин". М.: Молодая гвардия, 2009. Серия "ЖЗЛ".)

И вот на такую откровенную и неряшливо состряпанную ложь поддался наш великий вождь Иосиф Сталин, который всё-таки имел семинарское образование, где наилучшим образом преподавали логику, где изучали хитросплетения ложных и мнимых доказательств и риторических приёмов в высокоумных спорах богословов всех времён. Но даже и не особенно учёному, а просто здравомыслящему человеку по прочтении этого текста сразу бросятся в глаза откровенные логические ляпы лживых объяснений фюрера. Он называет британцев "братским народом", а сам беспощадно бомбит Англию, убивая мирных людей, повергая в прах целые города, не считаясь ни с какими жертвами "братского народа".

Он собирается напасть на Великобританию, начать серьёзную войну, а сам тут же признаётся в собственной слабости, что он не контролирует своих генералов, которые без его позволения, якобы, могут вот так взять – и атаковать Советский Союз! Уж кто-кто, а Сталин мог бы засомневаться в силе и способности такого "вождя" управлять нацией и начинать войну с Британией, если на него плюют его собственные генералы! Сам Сталин, как известно, своих собственных генералов и даже маршалов расстреливал по малейшему подозрению в неверности.

Да всё письмо Гитлера составлено из сплошной дезинформации. Он собирается десантировать свои войска на Британские острова, а как это он мог сделать, если английский флот втрое превышал флот Германии и единственный действительно крупный и грозный силой своих чудовищных орудий броненосный германский линкор "Бисмарк" уже был благополучно потоплен британцами в первом же боевом походе. Британские ВВС успешно сражались с германскими асами в небе Англии, а налёты английских бомбардировщиков авиация Геринга не могла предотвратить. Все эти технические подробности Сталин знал, не мог не знать, не мог не понимать, что высадка немцев в Британию – это блеф, но... поверил заведомому лжецу, как ни печально это осознавать. Неужели он вправду считал, что у Гитлера есть честь?..

А вот простой московский школьник Лёва Федотов так не считал и писал в своём дневнике в последние мирные дни июня 1941 года:

"Я лично твёрдо убеждён, что это будет последний наглый шаг германских деспотов, так как до зимы они нас не победят, а наша зима их полностью доконает. То, что немцы страшатся нашей зимы, – это я знаю так же, как и то, что победа будет за нами!

Победа-то победой, но вот то, что мы можем потерять в первую половину войны много территории, это возможно. Мы как социалистическая страна, которая ставит жизнь человека превыше всего, сможем во избежание больших людских потерь, отступая, отдать немцам кое-какую часть своей территории, зная, что лучше пожертвовать частями земли, чем людьми, ведь та земля в конце концов, может быть, и будет нами отвоевана и возвращена, а вот жизни наших погибших бойцов нам уже не вернуть. Германия же, наоборот, стремясь захватить побольше земель, будет бросать войска в наступление напропалую, не считаясь ни с чем. Но фашизм жаждет не сохранения жизни его солдат, а новых земель, ибо самая основа нацистских мыслей – это завоевание новых территорий и вражда к человеческим жизням".

Какая блестящая характеристика фашизма! – вражда к человеческим жизням. И вот тут мы находим ответ на вопрос: почему Сталин поверил Гитлеру? Да потому что у них был одинаковый подход к ценности человеческой жизни. Как Гитлер бестрепетно уничтожал всех, кого считал посягающим на его личную власть – даже своих бывших друзей и соратников по нацистскому движению – штурмовиков из отрядов СА, тех самых коричневорубашечников, которые ведь и расчистили ему путь к власти, разгромили немецких коммунистов, провозгласили его фюрером!.. В одну ночь с 21 на 22 июня(!) 1934 года они были все вырезаны вновь сформированными отрядами СС. На место "коричневых" пришли "чёрные". А разве в 1937-38-х годах Сталин таким же образом не расправился со своими ближайшими друзьями и соратниками по большевистской партии, с которыми делал революцию, строил социализм в СССР?.. Не объявил их "врагами народа" и не только их, но и членов их семей, которые уж ни в чём не были виноваты. Как часто призывают не ставить знак равенства между Гитлером и Сталиным – я и не ставлю, ведь надо понимать, что у этих политиков были разные цели: у Гитлера – мрачная идея превосходства одной нации над всеми остальными, которые подлежали уничтожению, а Сталин провозглашал светлые идеалы коммунизма и грядущего братства всех людей за Земле, но вот приёмы их политики часто бывали похожими и мораль этих деятелей строилась по одному простому принципу – "нет человека – нет проблемы". Сталин считал, что понимает Гитлера, человека одной с ним морали, и – ошибся, Гитлер его обманул.

Даже 21 июня 1941 года Сталин продолжал верить Гитлеру, его лживым обещаниям. Уже в немецких войсках был зачитан приказ фюрера:

"Солдаты восточного фронта! Наступил час, когда я могу говорить с Вами открыто. Сейчас вы вступаете в упорнейшую и ответственнейшую борьбу, ибо судьба Европы, будущее германского рейха и нашего народа находится отныне полностью в ваших руках!".

Солдатам обещали быстрое окончание войны, если они будут действовать так же решительно, как в прежних походах, и ещё до окончания осени они смогут вернуться домой. Проведение операции "Барбаросса" планировалось в срок 3-4-х месяцев, так что зимнее обмундирование для войск не заказывалось германским командованием, оно не должно было пригодиться. Захват таких огромных территорий в столь короткий срок был бы возможен только при осуществлении "молниеносной войны" ("блицкрига"). Это означало, что планировались массированные танковые удары с глубокими прорывами в тыл противника, использование механизированных колонн вместо обычных пехотных порядков, отказ от долговременного штурма городов, а вместо того – широкие охваты укреплённых районов и больших скоплений войск противника. Логика подсказывала, что только при использовании такой тактики было теоретически возможно представить, что гитлеровские войска смогут далеко войти на советскую территорию и оккупировать огромные пространства, включая города, находящиеся в глубоком тылу. Почему-то советская военная мысль перед началом той войны такого развития событий представить себе не могла, а вот рассудительный и начитанный московский школьник Лёва Федотов мог:

"Как это ни тяжело, но вполне возможно, что мы оставим немцам, по всей вероятности, даже такие центры, как Житомир, Винница, Витебск, Псков, Гомель, и кое-какие другие. Что касается столиц наших старых республик, то Минск мы, очевидно, сдадим; Киев немцы также могут захватить, но с непомерно большими трудностями. О судьбах Ленинграда, Новгорода, Калинина, Смоленска, Брянска, Гомеля, Кривого Рога, Николаева и Одессы – городов, лежащих относительно невдалеке от границы, я боюсь рассуждать. Правда, немцы, безусловно, настолько сильны, что не исключена возможность потерь и этих городов, за исключением только Ленинграда.

Возможно, что немцы будут брать наши особенно крупные города путём обхода и окружения, но в это я верю лишь в пределах Украины, ибо, очевидно, главные удары противника будут обрушиваться на наш юг, чтобы лишить нас наиболее близких к границе залежей криворожского железа и донецкого угля.

Обходя, например, Киев, германские войска могут захватить по дороге даже Полтаву и Днепропетровск, а тем более Кременчуг и Чернигов. За Одессу как за крупный порт мы должны, по-моему, бороться интенсивнее, чем даже за Киев, ибо Одесса ценнее последнего, и я думаю, одесские моряки достойно всыпят германцам за вторжение в область их города.

Понятно, что немцы будут мечтать об окружении Москвы и Ленинграда, но, я думаю, они с этим не справятся; это им не Украина, где вполне возможна такая тактика. Здесь же дело касается жизни двух наших главнейших городов – Москвы как столицы и Ленинграда как жизненного промышленного и культурного центра.

Окружить Ленинград, но не взять его фашисты еще смогут, ибо он все же сосед границы; окружить Москву они, если бы даже и были в силах, то просто не смогут это сделать в области времени, ибо они не успеют замкнуть кольцо к зиме – слишком большое тут расстояние. Зимой же для них районы Москвы и дальше будут просто могилой!".

Всё исполнилось и даже предсказание, что район Москвы окажется для них могилой. А теперь обратите внимание: Лёва называет эти свои предсказания не пророчествами, а "рассуждениями"! И это характерно. Он вполне отдаёт себе отчёт, что к столь широкой и объективной картине хода немецкого вторжения в Россию он пришёл не через какое-то сверхъестественное пророческое озарение, а путём логических рассуждений, просто сопоставляя известные ему факты хода войны в Европе, применяя их к возможной тактике немцев при их нападении на СССР, как бы экстраполируя (перенося) предыдущие события на будущее. Метод экстраполяции – обычный метод науки логики, которую, кстати говоря, преподавали тогда как предмет в советских школах (при Хрущёве запретили преподавать), но которую товарищ Сталин если и знал, то забыл. Потому, с одной стороны, он был крайне подозрителен к любому проявлению несогласия со своей позицией, подозревая постоянно везде измену, что приводило к уничтожению безвинных и даже очень полезных государству людей, а с другой стороны он, бывало, доверялся совершенно беспринципным и ничтожным типам, но способным ему польстить. Так Гитлер (сам фюрер!) явно польстил ему тем лживым письмом, что я цитировал выше. Он, как полагал Сталин, "доверился" ему, рассказал "секреты" третьего рейха, как на исповеди священнику. А ведь Сталин и должен был стать по образованию священником! А это знал фюрер Германии, он знал, на чём поймать несостоявшегося священнослужителя. И поймал.

Ещё в середине июня нарком обороны Тимошенко обратил внимание Сталина на многочисленные донесения советской агентурной разведки, сообщавшей уже точные сроки начала войны. Что же ответил ему Сталин? – "Нашёлся один наш ... (нецензурное слово), который в Японии обзавёлся заводиками и публичными домами и соизволил сообщить даже дату германского нападения – 22 июня. Прикажете и ему верить?" – Это товарищ Сталин о Рихарде Зорге так выразиться изволил. А что бы он сказал, если бы 21 июня 1941 года он прочёл очередную запись в дневнике Лёвы Федотова?

"21 июня 1941 года. Теперь я уже жду беды для всей нашей страны – войны. Ведь теперь, по моим расчётам, если только я действительно был прав в своих рассуждениях, т.е. если Германия действительно готовится напасть на нас, война должна возникнуть именно в эти числа этого месяца... Я чувствую тревожное биение сердца, когда подумаю, что вот-вот придёт весть о вспышке новой гитлеровской авантюры. Откровенно говоря, теперь, в последние дни, просыпаясь по утрам, я спрашиваю себя: "а может быть на границе уже грянули первые залпы?". Теперь нужно ожидать начала войны со дня на день".

А что же вождь? Уже дважды ему в этот день докладывали, что немецкие военнослужащие – один раз фельдфебель, другой раз солдат немецкой армии пересекли западную границу, сдались нашим пограничникам и объявили, что в немецких войсках зачитан приказ фюрера о начале войны, что всё готово, был даже назван час начала атаки – 4 часа утра 22 июня... Но Сталин не торопился. На него по-прежнему магнетически влияли слова Гитлера из того письма, что провокации на границе могут организовать его беспокойные генералы и поддаваться на эти провокации советской стороне не следует. Лишь только вечером 21 июня в кабинете Сталина в Кремле собралось узкое совещание в составе самого "хозяина", начальника генерального штаба Жукова, наркома обороны Тимошенко, ну и конечно Будённого, и начальника политуправления РККА Мехлиса. Жуков и Тимошенко предложили издать директиву о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность (до удара противника оставалось часов шесть...).

Сталин даже в такой ситуации не проявил волю, и предложил направить в войска короткое сообщение, что "со стороны противника ожидаются провокации", но отвечать на них не следует. Это сообщение напоминало собой такие благие пожелания, когда войскам предписывалось быть в боевой готовности (разумеется, а что это за войска, которые не пребывают в боевой готовности?), скрытно занять огневые точки (а до этого огневые точки, видимо, были оставлены вообще без прикрытия?), и наконец – "перед рассветом (только перед рассветом, то есть тогда, когда уже первые снаряды врага полетели на нашу землю!) рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию и тщательно её замаскировать" (это означает, что наши боевые самолёты до того вообще не были замаскированы и соответственно в большинстве своём были уничтожены первым же огневым ударом противника!). Самое интересное, что даже эту беззубую и расплывчатую "директиву" товарищ Сталин подписать не решился, её подписали начальник генштаба Жуков и нарком обороны Тимошенко. Но было уже слишком поздно.

Началась война и в дело уже вступила другая логика, когда поздно было уже искать виновных, надо было воевать, а вести с Западного фронта приходили страшные. Не всё тогда было ясно, но после подсчитали наши потери: в первый месяц войны Красная Армия потеряла около миллиона солдат, самое печальное – до 700 тысяч только пленными. Это говорит о растерянности, царившей среди военнослужащих, ведь военный человек в плен врагу сдаваться не должен, устав Красной Армии запрещал такие действия, пленные объявлялись предателями. Но нельзя же предположить, что у нас сразу нашлось такое количество предателей! Нет, это было следствием стратегической ошибки Сталина, когда войска настраивались на то, чтобы "не поддаваться на провокации", то есть бездействовать, когда враг уже нагло лез на нашу территорию. Отсюда и потери.

Было уничтожено 6,5 тысяч танков, 7 тысяч орудий и миномётов, почти вся авиация западных округов. Конечно, всё было восполнено со временем. К 1943 году наша оборонная промышленность, перебазированная на Урал и в Сибирь, уже выпускала больше танков и артиллерийских орудий, чем промышленность Германии и её союзников. Тогда и начался коренной перелом в войне, когда мы не ждали удара врага, а сами наносили первый удар по нему, как это было на Курской Дуге.

Представьте себе, что наши солдаты встретили бы врага 22 июня 1941 года не в казармах под одеялами, где их накрыли немецкие снаряды, а в полевых укреплениях, готовыми к бою. А наша авиация давно уже была бы рассредоточена по полевым аэродромам, и лётчики не отдыхали бы с семьями накануне воскресного дня, а сидели бы в кабинах своих истребителей и бомбардировщиков, ожидая сигнальной ракеты. А танковые корпуса были бы выдвинуты к границе и у них было бы в достатке и горючего и снарядов, а наша артиллерия нанесла бы упреждающий удар по наглому врагу, как это было на Курской Дуге. Куда бы прорвались тогда все эти Готы и Гудерианы, все эти фон Боки и фон Леебы!..

Да, сталинское руководство потом смогло овладеть ситуацией, перестроить промышленность, мобилизовать и обучить новую армию, во многом составленную из вот таких замечательных мальчишек рождения 1922-23 годов, как Лёва Федотов, как Зоя Космодемьянская, как брат моей бабушки 18-летний парень Михаил Нистратов, погибший со всей 33-й армией под Наро-Фоминском осенью 1941 года... Несть им числа. Это было целое поколение беззаветно преданных Родине людей. И это было умное, начитанное, образованное поколение, умевшее мыслить и рассуждать, работать и воевать, оно смогло бы создать новую страну, если бы осталось живо... Такую страну, которая не распалась бы в 1991 году... Если бы товарищ Сталин ещё 14 июня 1941 года не выпускал бы успокоительные "заявления ТАСС", о том, что "Германия неукоснительно соблюдает условия пакта о ненападении", а вывел бы войска в предполье, на оборонительные рубежи, страна не потеряла бы почти 30 миллионов человек.

Лёва Федотов, не призванный по здоровью в армию, а отправившийся в эвакуацию в город Зеленодольск, не выдержал бездействия и сбежал на фронт. Прибился к штрафникам, направлявшимся на передовую и в составе 3-й штрафной роты 415-й стрелковой дивизии принимал участие в боях у села Озёрского в Белёвском районе Тульской области. Бои там были особенно упорные, продолжались в течение двух недель в середине июня 1943 года, от штрафников там мало кто остался в живых... 25 июня 1943 года рядовой стрелок Лев Фёдорович Федотов погиб в бою.

Вечная память!