Александр АНАНИЧЕВ 
Александр АНАНИЧЕВ
ДИВНЫМ КАМУШКОМ В ОПРАВЕ ГОРОД МОЙ…
МОЯ СТРАНА
В моей стране – то вьюга, то дожди,
То снова солнцем пажити согреты…
Поди узнай, какие впереди
Нас ожидают радости и беды!
Судьбу России нам не разглядеть,
Но верить в смерть страны моей нелепо.
Моя страна не может умереть,
Моя страна – бескрайняя, как небо.
Я счастлив тем, что ей принадлежу;
Делю с ней хлеб, сомнения и вёрсты,
Что ей, одной-единственной, дышу...
Моя страна – прекрасная, как звёзды.
Я видел мир – меня не удивишь
Чужими снами, голосом, одеждой…
Мою страну с другими не сравнишь,
Моя страна – святая, как надежда.
Россия, Русь! Единое родство
С твоим жнивьём, крестами, повиликой…
В твоей земле я буду ждать Того,
Кто заповедал быть тебе великой.
ГОРОД МОЙ
Я устал от незнакомых городов
И людей, живущих невпопад…
Ты возьми опять меня под свой покров,
Светлый Сергиев Посад!
Я свою любую песню погублю,
Потеряю где-нибудь во мгле,
Если прежде эту песню не спою
На родимой земле.
Ах, позволь, по узким улочкам твоим,
Городок разросшийся, пройтись!
По асфальтовым, мощёным, дождевым
Снизу вверх, сверху вниз…
Колокольный, неземной, мастеровой –
От крыльца лучист до изразца –
Дивным камушком в оправе город мой
Золотого кольца.
Что там, лес на Козьей горке не зачах?
На Нижнёвке жив ещё пустырь?
Купиной священной в солнечных лучах –
Твой святой монастырь.
Он горит, не гаснет и плывёт, плывёт,
Куполов расправив паруса,
В свой лавандовый и ладановый порт –
В небеса, в небеса.
А за ним по шумным, пляшущим волнам,
Вспенив вёсла вольные свои,
Семь веков гребёт Россия к берегам
Самой лучшей земли.
УСТЬЕ
Где Ярославская область с Тверскою
Щедрые делят владенья свои,
В лодке одной оказались с тобою,
Лодку весенние воды несли.
Тенькала птица безлюдного края,
И от весла шелестели круги…
Тихо река пробиралась лесная
К устью такой же негромкой реки.
Мир разделён и дробится на части –
Атома щепки, тумана рваньё,
Рвутся державы, как ветхие снасти,
Дробью заряжено в лодке ружьё…
Я не охотник. В родном захолустье,
Кажется, мною никто не убит.
Я улыбаюсь – к заветному устью
Лодочка наша бесшумно скользит.
Вот оно рек роковое слиянье!
Крутит, свивается бойко вода,
Словно двух разных кровей сочетанье,
Новой уходит рекой навсегда...
Лодка с ружьём под обрывом остались.
В полдень, пропахший срединной весной,
Как две реки, мы с тобой целовались,
И становились рекою одной.
ЧЕРЁМУХА
Возле трассы скоростной
Снова раньше всех весной
Расцвела черёмуха.
Как жуки, авто гудят,
Мимо мчатся наугад
И пылят без отдыха.
У машин короткий век –
Их придумал человек –
Доля их известная…
А черёмуха – бела,
Бог сказал – и расцвела,
И стоит невестою.
Может быть, мечталось ей
За холмом, где нет людей,
За густыми травами,
Быть красавицей лесной,
Сладковатый запах свой
Расточать и радовать…
Ей цветных хотелось снов,
Неуёмных соловьёв,
В лунном плавать золоте…
А она – где фуры мчат,
Да еще её винят
В наступившем холоде.
Я рождён как раз на свет
В дни, когда душистый снег
Облетал черёмухи…
И с тех пор, гремя, звеня,
Мимо катится меня
Мир в дыму и порохе.
Равнодушный и глухой
Шелестит поток чужой,
Где отрезок выделен.
А черёмуха – бела,
Бог сказал – и расцвела
Среди шумной гибели.
СОЛОВЬИ
У нас деревьев много порубили –
С лихвою дров наломано и гнёзд…
И соловьи весною полюбили
Для песен сельский, в зарослях, погост.
Там хорошо и благостно до дрожи,
Стеной трава высокая встаёт,
Там соловьёв никто не потревожит,
Никто их трелей звонких не спугнёт.
Вокруг синицы разные родятся,
Трещат сороки, цвикают щеглы,
А соловьи на кладбище ютятся,
Где так весной черёмухи белы!
По сути – вот искусство для искусства!
Как вдохновенны эти соловьи!
И сколько страсти в отзвуках и чувства,
Земного зова, нежности, любви…
Когда вокруг – то огненно, то мглисто,
Глухих и пресных вдоволь голосов,
Иду туда от клёкота и свиста,
Где соловьи поют для соловьёв.
РАССВЕТ
Ночь дрогнула, готовясь отступить,
И воздух покачнулся просветлённый,
И петухи так стали голосить,
Как хор церковный, пасхой опьянённый.
Свежо в деревне. Воздух напоён
Древесным духом, влагою морозной.
И всё светлей высокий небосклон,
И всё слабее свет надмирный звёздный.
И вот уже за дальнею горой
Заметно небо вдруг порозовело,
И шар ещё невидный, золотой
Весь мир живой встречает оголтело.
Многоголосье слышится окрест.
В небесный купол звук летит далёко –
И щебет птиц, и блеянье овец,
И слово, прославляющее Бога.
* * *
Ещё вчера, игривый и беспечный,
Огонь бессонный царствовал в душе,
Но день настал и путь мой бесконечный
Не бесконечным кажется уже.
Оставлю грёзы сумеркам роскошным –
Иные в гости хаживают сны...
Не всё на свете видится возможным,
Не все заботы прежние важны.
Когда повсюду в охре, в позолоте,
Грустят леса, мне хочется опять
Не чем-то новым сердце озаботить –
Того, что есть, хотя б не расплескать.
И солнца луч, и детская улыбка,
И лёгкое дыханье ветерка…
Как узок век, как всё на свете зыбко!
Как тишина случайная зыбка!
Шуршит листва и дух сочится хвойный...
И пусть пребудет до последних дней
Душа моя свободной и спокойной,
Как это небо осени моей.
БЕСЕДУЯ С ПОЭТОМ
Нормальный человек стихами не напишет,
Упавшую звезду не ищет на снегу.
Нормальный человек неслышное не слышит,
Он искренне куёт и счастье, и деньгу.
А мы с тобою, брат, доверчивые к чувству –
Как женщина порой приходит в дом оно…
Нам нравится смотреть на снег, летящий густо,
И медленно глотать янтарное вино.
Нам некуда уйти от грусти и сомнений.
Нам незачем спешить. За славою – вдвойне…
Ты знаешь, что для нас на свете вожделенней
Всего-то помолчать друг с другом в тишине.
Поэзия – не спорт. Но всякое бывает…
Иной у нас поэт – медаль сплошная весь.
Кого он победил? – Поэзия не знает.
Зато любых эпох похвальный список есть.
Ты далеко сейчас – за синими горами,
А я стою один у дремлющей реки.
Зову тебя, мой брат, негромкими стихами,
Когда планету вновь футболят дураки.
Съезжает мир с ума. Последняя страница
Вот-вот прошелестит из книги золотой…
А если, человек, на миг остановиться,
Почувствовать себя осеннею травой!..
Смыкаются уста. Что говорить об этом!
В предзимней пустоте душа моя тепла.
Какая чистота! Как хорошо с поэтом!
Летит на реку снег, и даль вокруг бела.
НА СМЕРТЬ ПОЭТА
Годже Халиду
Поэт отошёл на рассвете.
В далёкую даль отошёл.
Всплакнули и те вдруг, и эти
Знакомцы о нём хорошо.
«Какой гениальный покойник!
Каким проницательным был!
Любитель великих попоек
Великие песни творил…
Звенел его голос. И – будет! –
Всегда узнаваем и свеж…».
Ах, добрые, милые люди,
Ну, где же вы были опрежь?!
Где ваша пылилась жалейка,
Когда ни угла, ничего…
Последнею девкой копейка,
Сбежала когда от него?!
Живые вас меньше заботят.
Но помните, люди, о том –
Поэт никуда не уходит,
Поэт остаётся во всём.
Шутите, тусите, влюбляйтесь,
Былых избегая грехов,
Вороной беспечной качайтесь
На ветках расцветших стихов.
В ПОСОЛЬСТВЕ БАХРЕЙНА В МОСКВЕ
Ни Бах, ни Рейн не видели Бахрейн –
Страну верблюдов, нефти и довольства.
Вчера я в Махре был и на Пахре,
Закончил день бахрейновым посольством.
Там хорошо, там славный был фуршет,
Вино лилось, как из ручья живого,
Там шелестел костюмом атташе…
Там было всё. Отсутствовало слово.
Среди безликой выставки картин,
Куда меня с друзьями пригласили,
То пел на итальянском армянин,
То речи ни о чём произносили.
Терзала слух эстрадная звезда –
Вся до ушей в пугающих наколках…
В каминном зале не было следа
Того, что жить должно на свете долго.
Бахрейн, Бахрейн – песчаная земля,
Не сразу на жаре преобразилась…
Хотел бы я, чтоб родина моя
С тобой получше нынче подружилась.
Но губят всё враги и дураки,
Нахлебники… От них не отвертеться.
Лови, Бахрейн, бессмертные стихи –
Они сближают страны, королевства!
Сегодня до поэтов дела нет
На Волге, Амазонке и на Рейне…
И потому безмолвствует поэт.
Грустит поэт в России и в Бахрейне.
ВЕЧЕР С ПАТРИОТАМИ
Я попал на великую сходку
Бородатых серьёзных людей,
Где стихами тревожили глотку
Дотемна о России моей.
Шум стоял, надувались аорты
И рыдали гитары навзрыд.
Двум поэтам начистили морды
После давеча спетых молитв.
Нараспашку, как водится, душу!
Бродит злоба в очах голубых…
Дай дубину – любого порушат,
Но сначала прикончат своих.
«Русь – Святая! Россия – для русских!..».
Я грустил и смеялся до слёз –
На подносе вино и закуски
В зал татарин раскосый принёс.
Все с обеда не ели ни крошки…
Помолились опять на восток,
Где в ещё незамёрзшем окошке
Золотой трепетал огонёк.
БАТЯ
Иеромонаху Гурию
Как живёте, сёстры, братья,
Вы в своём тылу глухом?
К нам на фронт приехал батя,
Бородатенький, с крестом.
Ну и ладно – нам казалось –
Вшей покормит с месяцок,
Повоспитывает малость
И покинет передок.
Но остался с нами батя –
Ходит батя под огнём.
Всюду батя на подхвате –
Труд любой ему знаком.
Слово правильное сеет,
Грустных может ободрить,
Он и баньку класть умеет,
И «буханкой» порулить.
А на днях навеял страху
На бандеровцев монах –
Он повёл солдат в атаку
Со своим крестом в руках.
Мы посёлок штурмовали,
А потом степями шли –
Так, что нас не успевали
Догонять потом свои.
Нас заметили некстати –
Вот уже четыре дня
Мы в какой-то яме с батей
Хоронимся от огня.
Знают, парень я – рубаха,
В церковь прежде – ни ногой!
Но, скорей всего, с монахом
Я покину шар земной.
Вот он, рыженький и тонкий,
Молодой боец Христов,
Крестит лоб – летят осколки
Из широких рукавов.
Как мы выжили – не знаю.
Спас небесный Поводырь…
Вскоре батю отозвали
В соликамский монастырь.
Но кручиниться не надо –
Без него врага дожмём…
В нас горит теперь лампада
Под снегами и дождём.
ТВОЙ СМЕХ
Так мне досаден день любой –
Рокот его, бег –
Если вдруг не услышу твой
Чистой воды смех.
Даже не знаю, на что похож;
Вспыхнуло в синеве –
И прокатился короткий дождь,
И заблестел в траве.
Жду, окликаю его волшебство –
Длить бы мгновенье, длить!
В ладонях не удержать его,
Губами не уловить!
Птицей сорвался в небо весной
Смех озорной с уст.
Смех невесомый услышу твой,
Вместе с тобой смеюсь.
Грустное время. Его грустней
Не было на земле.
Смех – колокольчик души твоей –
Благовестит во мгле.
НАТО
Её зовут не Ната, а Нато.
Напрасно не зови её, а то
Она тебе не будет строить глазки,
Она тебя полюбит по-кавказски.
Словами перед нею не сори,
Обмана никакого не твори –
Глаза её глубокие, как море,
И счастьем пересолены, и горем.
Над ней платаны кронами шумят,
За ней громады горные стоят.
Светлеет небо, кланяются травы,
Когда идёт, стройна и величава.
Нато, Нато, прошу тебя, Нато,
Ты помолись за наших на АТО!
Легка твоя молитва и крылата –
Она сильней воинственного НАТО.
Быть может, мало я с тобой знаком,
Быть может, ты мечтаешь о другом…
Молчит Нато, как умершее лето.
Молчит Нато, и нет на то ответа.
ТАТЬЯНА
Чай с Татьяною пьём в Дубках.
А Татьяна такая… – ах!
А Татьяна легка, как снег,
Колокольчиком льётся смех.
Сколько солнца в неё влилось!
Золотая река волос…
А глаза – долго в них смотреть –
Можно разом ослепнуть ведь!
Величаво она идёт,
Точно ангел она поёт.
И Некрасов – не Блок, не Фет –
Самый лучший её поэт.
Как над лампою золотой –
Воздыхателей вьётся рой.
Уязвлённым, им спеть слабо
На два голоса – никого!
За окошком весна – кап-кап.
И давно мне домой пора б…
Уходя, скажу в тишине:
«Очень близок Некрасов мне».
г. Сергиев Посад