Андрей ПЕТРОВ. ПОХОД ЗА «БОЖЬЕЙ ДУДКОЙ». Последний роман Дмитрия Коржова

 

Андрей ПЕТРОВ

ПОХОД ЗА «БОЖЬЕЙ ДУДКОЙ»

Последний роман Дмитрия Коржова
       (К 55-летию со дня рождения писателя)

 

Последний роман Дмитрия Валерьевича Коржова (1971-2023) называется «Полюшко-поле». Первое, что приходит в голову, когда читаешь такое заглавие, – одноименная знаменитая песня, хорошо известная многим, однако вряд ли эти многие знают что-либо о её авторе – композиторе Льве Константиновиче Книппере (1898-1974). А ведь судьба у него была поистине удивительная, многое, очень многое – удивительного, парадоксального – в себя вместившая.

Именно Лев Книппер стал героем этой книги, в которой не то чтобы последовательно и дотошно излагается его исключительно богатая на события и встречи со знаменитыми людьми биография, а дается череда ярких эпизодов-вспышек, пропущенных сквозь призму музыкально-поэтического восприятия мира, ведь герой книги – прежде всего музыкант, творец музыки, а автор книги – прежде всего поэт, художник слова. Вторая жизнь героя, тайная, скрытая, в основном покрытая туманом недоговоренности, остается в тени, показана вскользь, мимоходом: «И неизвестно, не всегда определишь, какая из двух жизней важнее». И все-таки основное внимание автора сосредоточено на эволюции души героя, в которой неизменно звучит музыка. А играет он эту музыку всегда так, как велит его душа.

В качестве эпиграфа авторского вступления использована фраза «Тот, кто зажигает свет…», неоднократно в этом вступлении в различных вариантах повторенная: «Приходил и зажигал свет»; «Тот самый, что зажигал здесь свет». Речь идет о странном пожилом музыканте, который вел вечерние музыкальные штудии для всех желающих: «Здесь не только музыка звучала. В этом месте ещё и пытались всерьёз рассуждать о ней. Оценивали. Ругали и хвалили. Спорили не только об исполнении, но и о том, о чём она вообще». Именно на этих штудиях герой книги впервые всерьез прикоснулся к музыке.

А еще во вступлении появляется образ Фонарщика из «Маленького принца» Сент-Экзюпери, который «зажигал и гасил свой фонарь», оставаясь верным уговору. В этом образе герою «всё время мерещился старый учитель его юности и представлялся именно таким, каким он его помнил, – честным и точным, одиноким и, несмотря на это и прочие суровые частности жизни, беспечальным». Заканчивается авторское вступление так: «Да, важно, чтобы был человек. Тот, кто зажигает свет. Даже когда он, этот свет, никому не нужен. Или только кажется таковым». Пожалуй, именно таким человеком является сам герой книги.

И почти непрерывно звучит для него музыка, близкая его душе, формирующая его душу: «...И музыка, которую он, сколько себя помнит, так любил, музыка всюду»; «Он играл и играл, а музыка звучала и звучала. В нём. Внутри. Музыка звучала». Музыка помогла ему преодолеть тяжелую болезнь в детстве, не дала зачерстветь сердцем на жестокой войне, в эмиграции, музыка стала неотъемлемой частью его жизни – главной, основополагающей, созидающей частью.

И, конечно же, через весь роман проходит «Полюшко-поле», сначала как музыкальная тема, «Часть чего-то большего. И, может быть, большого», как «главная строка». Приятель-поэт так обозначил свое впечатление от нее: «Родное что-то в этой музыке мерцает». Это «Мелодия, в которой слышались и даль, и свет, и степь, и дорога без конца и без края (и не всегда удобная, и не такая уж безопасная дорога, скорее, путь земной и небесный)». В какой-то момент читатели романа становятся свидетелями рождения стихов на эту мелодию…

Потом уже «бесконечное» «Полюшко-поле» упоминается как знаменитая песня, визитная карточка композитора; вот как её воспринимает офицер-пограничник: «У вас мощь очень ощутима. Такая нарастающая, живая... Которая, как в былинах, от родной земли к людям приходила». Довелось герою услышать свою песню и в далеком Тегеране: «…тепло – родное, нездешнее – согрело изнутри, заставило затрепетать. Словно дочку на чужбине встретил. И она тебя к сердцу прижала, по голове осторожно и ласково погладила». А уж сам факт, что поет «Полюшко-поле» легендарный Поль Робсон, греет сердце композитора и убеждает в том, что всё не зря. Да он и раньше верил, что его «Полюшко-поле» точно останется после него, переживет его. Тем не менее «Полюшко-поле» – лишь часть симфонии «Поэма о бойце-комсомольце», и её автор уверен: «Песня – хорошее главное звено, звонкое, но вся вещь, безусловно, мощнее и глубже». Так и вся жизнь композитора мощнее и глубже его знаменитой песни.

Какие же события биографии Льва Книппера нашли отражение в книге, состоящей из четырех частей, чьи названия воспринимаются не иначе, как поэтические символические строки: «Ветер нашептал случайно…», «Тяжесть легкого жанра», «Голос Победы», «Волшебный манок»?

Это его служба в Белой армии на бронепоезде «Офицер», отплытие из Крыма на пароходе «Саратов», на который его, больного тифом, погрузили на носилках как раненого, и его встреча в эмиграции в хорватском Загребе с родной тетей – знаменитой мхатовской актрисой Ольгой Леонардовной Книппер-Чеховой, которая убедила его вернуться на родину.

Это его целенаправленное музыкальное учение под руководством Елены Фабиановны Гнесиной, его путешествие по Средней Азии за уникальным музыкальным материалом, куда он отправился «не только ради музыки», поскольку тогда уже параллельно развивалась его вторая, тайная жизнь, которая приведет его потом в Германию, где он непременно встретится не только со своей родной сестрой – знаменитой киноактрисой Ольгой Чеховой, но и с великой Марлен Дитрих. А еще в бывший польский Львов, где у него был оркестр – «не только волшебное прикрытие, но и работа», «почти всегда непростая. Хотя и любимая»: «Зал был его. Целиком – его. Весь. Без изъятия».

Окажемся мы вместе с героем в военном альпинистском лагере на Кавказе, и в Москве в те тревожные дни, когда враг стоял у самых её подступов, а наш герой получил важное опасное поручение, которое должно было быть исполнено при самом неблагоприятном исходе, и в Тегеране, когда в этом древнем восточном городе решался вопрос о войне и мире. Побываем мы и на московских концертах Марлен Дитрих и станем свидетелями её пронзительной встречи с Константином Паустовским, ко всему этому будет иметь самое прямое отношение наш герой.

Завершает книгу глава «Божья дудка», именно так, с легкой руки поэта Сергея Есенина, принято называть подлинного творца, преданного служителя искусства, каковым, безусловно, был Лев Книппер. Образ Божьей дудки проходит через всю книгу: «Звуки, как волны, прибоем незримым то приходили, то уходили, и уже не сдержать было их. То, что дудочка невидимая напела-наиграла в коротком перерыве между боями и тихонько жило в нём все эти годы, было частью его естества, навсегда отделялось от него, становилось чем-то другим, становилось уделом многих»; «Из этой-то поднебесной выси и пробилась к земле его дудочка, началась вдруг слышная ему одному музыка... Очень бережно, очень негромко. Не мелодия, а так – всего лишь фраза, переплетенье, сочетание нескольких звуков».

В последней главе этот образ раскрывается в полную силу, как итог-обобщение, как квинтэссенция смысла: «Порой покажется (и ему так казалось, и многим – и до него, и после) в неловкости своей, что вся-то жизнь наша драгоценная, хоть и кажущаяся порой совсем бессмысленной, – поход за Божьей дудкой... А она... Эта дудка. Она у каждого своя. Своенравная. Многоликая. У кого-то гнутая, у кого-то нежным золотом стороной тронутая, у кого-то с трещинкой, у кого-то с бусинкой искусственной, но блестящей... У кого-то и вовсе, кажется, безголосая и пустая. Некрасивая, битая-ломаная. И всё равно живая. <…> И дудке своей – верь! Потому как, хоть и рядом она с тобою повсюду, хоть и твоя, но не твоя. Не твоя – Божья».

Однако Дмитрий Коржов не был бы самим собой, если бы не упомянул в книге родные для него Мурманск, Заполярье, хотя они и не имеют никакого отношения к герою романа. И потому одна из глав неожиданно получает название «Рыбы Баренцева моря», смысл его поясняется лишь в самом конце главы, в которой речь идет о творческих поисках художников в первые годы Советской власти: «Давайте, белогвардейцы, за рыб Баренцева моря!».

И название заполярного города Мурманска появится в виде тоста на посольском приеме в Тегеране, поскольку именно в Мурманске погиб сын британского офицера, провозгласившего этот тост:  

«– За Мурманск, господа!

– За Мурманск! – подхватили все: и англичане, и русские, и персы, – и этот всеобщий решительный выдох, кажется, слышно было везде: и в Иране, и в Лондоне, и в самом Мурманске, и, может быть, даже на небе, хоть и непреодолимо мешал этому невысокий посольский потолок».

В финальных философских рассуждениях о дороге как смысле жизни найдется место для органичного упоминания заповедной кольской земли, впрочем, как и архангельской:

«Дорога – да, всегда. Без конца и края. В непримиримой тьме колючей ледяной юдоли или под солнцем незаходящим, ни на миг не угасающим. Но – и ночью, и днём, что бы ни было вокруг, что бы жизнь ни пробуждало, иногда и остановиться нужно. Замереть, хоть на миг один. А то и поболе. По сторонам посмотреть. На небо. Под ноги. На ту землю, по которой идёшь. Иногда это трудно. Но без остановок бежать невозможно – уныло, всеядно. Да и глупо, правда? Так не беги! Постой, подумай. Даже в суете московской. Или в глуши архангельской иль кольской заповедной. Постой, отдышись. Не жги коней».

Последний роман Дмитрия Коржова «Полюшко-поле» впервые вышел в журнале «Наш современник» перед самой смертью писателя – внезапной, преждевременной. Совсем недавно в преддверии юбилея Дмитрия Валерьевича роман был издан отдельной книгой в Мурманске с послесловием Александра Рыжова. Вот небольшая выдержка из послесловия с оценочным суждением, с которым непременно следует согласиться: «Россыпь разноплановых эпизодов, смешение временных пластов, охват громадного по размеру пространства – таковы отличительные особенности романа, придающие ему своеобычность и неповторимость. И нельзя не отметить и не поставить автору в заслугу то обстоятельство, что все знаковые для героя моменты он неизменно проецирует на историческую действительность. Проще говоря, элементы биографии персонажа сопряжены с ключевыми событиями для всего мира. Нет, так не просто совпало – так задумано и сделано автором, и это, на мой субъективный взгляд, наиважнейшее его достижение».