Константин ФЁДОРОВ. У ДОНБАССА РУССКОЕ НЕБО. Поэзия

 

Константин ФЁДОРОВ

У ДОНБАССА РУССКОЕ НЕБО

 

* * *

Эх, нас доконает дождливое лето –

Не пуля врага, не случайный снаряд! –

В сыром блиндаже ожидая рассвета,

Подумал я с грустью неделю назад…

 

Но добрые люди прислали нам печку –

Простой переделанный старый баллон.

Поставлю я в печку окопную свечку

И душу согрею домашним теплом.

 

Спасибо за помощь в битве с ненастьем,

С унылой погодой и стылым дождём!

Мы с нашим народом осилим напасти

И в этой войне до Берлина пройдем.

 

* * *

В ростовском пешеходном переходе

Мозаики с усталых смотрят стен –

Картины, что давно уже не в моде.

Но сердце потрясла одна из сцен:

 

Стоит, играет женщина на скрипке.

За ней горит огнём немецкий танк,

Бегут бойцы на мозаичной плитке –

Прикрыть собой залитый кровью фланг.

 

Расчёт умело фрицев бьёт из пушки –

Война проснулась: то огонь, то мрак.

Недавно сам держал врага на мушке –

И это был всё тот же подлый враг.

 

Мелодия вдруг стала частью битвы –

И я вдыхаю, словно воздух, звук,

А в голове звучат слова молитвы,

Во время боя сказанные вслух…

 

Февральский снег и небо пахли смертью,

Рвались снаряды прямо за стеной.

Ударная волна хлестала плетью,

И я шептал: «Спасибо! Ты со мной…».

 

На тихой ноте замерла скрипачка.

Я деньги положил в её футляр

Неловко и стыдливо, как подачку…

А на стене пылал войны пожар.

 

* * *

Зачем жалеть о том, что не изменишь?

Да просто выйди и прими свой бой!

И делай хорошо, что ты умеешь,

Когда в коляске, без ноги, – другой…

 

И я вернусь, доделаю работу!

Мне Родина не мачеха, а мать.

Вот только жаль – накопленные годы

На молодость обратно не сменять.

 

Но рано мне ещё сидеть в обозе,

Сил хватит навести свой автомат,

Согреть затвор дыханьем на морозе

И под броню взять парочку гранат.

 

А если вдруг закончится удача –

Мы победим, пускай и без меня.

Судьба мне год войны дала на сдачу –

Потрачу до последнего рубля.

 

* * *

У Донбасса русское небо,

В нём раздолье птицам и звёздам.

Вверх сморю я глазами деда,

Только в деда не вышел ростом.

 

Сгинул дед в Карельских болотах

Где-то в самом войны начале.

Не нашли до сих пор самолёта,

Похоронку не получали.

 

Вот и я на войну добровольно

Отправлялся четыре раза.

Возвращаюсь: хватит, довольно!

А война всё идет, зараза…

 

Деду было слегка за тридцать.

Я старее на четверть века.

В сорок пятом разбили фрицев –

В этот раз не успеть до снега.

 

Три весны – и не видно края.

Вспоминаю всё чаще деда...

Может, сверху на нас взирая,

Он подскажет, когда Победа?..

 

* * *

Я выбор свой сделал. Иду по тропе,

По тонкой полоске к переднему краю –

И кто-то другой, на той стороне,

Уже обречён, но об этом не знает.

 

Он так же пошёл на войну убивать,

И твёрдо уверен, за что убивает.

И есть у него жена или мать,

Но он обречён – и про это не знает.

 

Разведка подымет с позиции дрон.

Я несколько цифр поймаю в эфире.

И тот, кто был мною на смерть обречён,

Уже никогда не услышит о мире.

 

Мина со звонким взлетела хлопком

И где-то в далёком взорвалась окопе…

Он, может, хорошим и был мужиком,

Но местом не тем повернулся к Европе.

 

* * *

Несём носилки вчетвером

Под беспокоящим огнём.

И вот ударами огня

Вблизи разорвана земля!

 

Мы дружно падаем в траву,

Роняя ношу на тропу.

От боли раненый кричит,

В висках кровь молотом стучит...

 

Я парня видел в первый раз.

Он ничего не знал про нас,

Но, чтоб он выжил, нужно встать,

Носилки с раненым поднять!

 

…И на пределе бытия

Выходим мы из-под огня:

Все живы, раненый спасён –

И мы опять в огонь идём...

 

* * *

Налево девушки и шаурма –

Направо трудная идёт война.

Дорога в оспинах и едкий дым,

В эфире хриплое: «На связи "Крым"».

 

Под пыльным броником струится пот,

А мы, настырные, идём вперёд.

Нас рвут осколками и бьют в упор,

А вам политики вещают вздор.

 

Мы – не бессмертные, и любим жить,

Мечтать о девушках и водку пить.

В наш дом безжалостно стучит беда,

И мы поэтому пришли сюда.

Со мной товарищей случайных нет.

Нам перед Родиной держать ответ.
 

Налево девушки и шаурма…

Вот только Родина у нас одна.