Рустам МАВЛИХАНОВ 
Рустам МАВЛИХАНОВ
ВОТ АНДРОМЕДЫ ТОНКАЯ КОСА…
МОНОМАХОВО
Зима. В веригах воды рек,
И птицы Днепр перебегают.
Что князь? Что смерд? Всё – человек:
Нагой и провожаем граем
До красной гридницы – порог
Омыть слезами, кровью, стоном.
Ты, сыне, не давай зарок
Не пить шеломом лиха с Дону.
Но как же шапка тяжела…
Эй, доча, поднеси икону.
Мать родила – смерть забрала.
Конь тянет к дому, годы – долу.
Что счастье? Меч, вино, Царьград,
Жена нежна да лов соколий?
В Степи ли с неба свет лампад?
Всё – к домовине на ополье.
Ты, свет очей моих, не плачь.
Как завещал апостол Павел,
Была ты льдом, и я, горяч,
Пил ситу* с губ твоих кораллов.
Готовьте чистую ладью,
Для предков – тризну, душам – мирру.
Я дух свой Духу предаю.
Я жизнью выплатил все виры.
-------------------------------------------
* Сита – разведенный водою мед,
праздничный напиток на Руси
и поминальное блюдо ныне.
ЧЁРНЫЕ КОШКИ
Я в хороводе чёрных кошек:
Две в доме, третья – во дворе.
Апрель как будто слишком божий:
Ни день – то кровь на серебре.
Над хороводом кошек чёрных –
Печальная улыбка будд:
«Есть люди-зёрна в людях сорных.
Не выбирай. Живи. И будь».
Но в чёрных кошек хороводах,
Что благостней примет благих, –
Весны мучительные роды
И молоко грудей чужих.
ЧЕРНОЗЁМ
Небо было золотисто,
как пыльца берёз.
И вода в колодце чище
ветра, рос и грёз.
По Степи мы шли нагие.
Я и ты. Вдвоём.
И ступни нам грел хмельные
ждущий чернозём.
Мошки, черви, галки, корни
торопились жить,
Мать подснежников и клёнов
клятвопреступить.
Может, сердце станет чистым,
раз огнём горит.
Ты на нём чай золотистый
Небу завари.
КРАСНАЯ ПАНДА
Я попрошу утром перед расстрелом –
Нет, не бурбона стакан, не сигару.
К черту причастие женского тела,
Месть всепрощеньем оставлю анчару.
Нет, ни к чему ни тетрадь мне, ни ручка –
Даром что в мыслях вулкан старых истин.
Славная с жизнью была у нас случка –
Пусть хоть бумага останется чистой.
Я – тетива, что звенела без толку,
И потому я скажу лейтенанту:
«Дай прошептать мне последнее хокку:
Дай мне погладить красную панду».
* * *
Памяти Михаила Кривошеева
Настал твой час. Недуг излечен
Благою синевой небес.
И пусть стоят Шиханы вечно –
И помнят ветром о тебе.
-------------------------------------------
В успехе обороны Шиханов его слово
было важнейшим со стороны науки.
А за слово в защиту Шиханов
любой грех уменьшается втрое.
И если наоборот – воздастся стократно потомкам.
* * *
Я кровью жертвы мажу губы бога
И потроха у ног его кладу.
Звезда взошла. За ней – два лунных рога.
Настал наш час приняться за еду.
Пора, ну видда эззатани вадар
Ма экутэни*, посланных богиней.
Там, на восходе, ждут ворота Сада
Коня с быком, рождённых Небом Синим.
На треть сам бог, на треть же – зверь, однако,
Я – друг, кузнец, хозяин, царь и муж,
Рассвет, освобождающий от страха,
Я – жнец, что вяжет сноп из чистых душ
Твоих, я – сеятель и пахарь,
Ячмень вложивший в голод твой и тьму,
Я – ветер, зной и сон; в прохладе лавра
Ты ждёшь, на брови наложив сурьму,
Меня, кто борозду ведёт по телу,
Направит кто исконных вод поток,
Чтоб на ступенях храма гимны пела
И был доволен Безымянный Бог
Тобой – смоковницей, плющом увитой,
И мягкой медью на святом огне,
По образу богини мной отлитой
И закалённой в пурпурном вине,
Тобою – заводью, с рекой единой,
Тобою, солнечною ланью над землёй.
С тобою Совершенство звёзд и линий
Воздвигнет зиккурат. Из нас с тобой.
------------------------------------------------------
*Хеттское: «а ныне ешьте и пейте воду мою и хлеб мой»
ПЕСЕНКА
Засвистели стрелы, только мимо все:
Тенгри надо мною, в бунчуке – сульдэ!
Двинулась вперёд их стальная рать –
Как бы мёртвым мне в поле тут не стать.
Славную добычу я привёл домой,
Разнуздал коня, свёл на водопой.
Матери – янтарь, лён жене вручил,
Отдал ей рабынь: «Их добром учи!».
Жить бы, поживать, чай спокойно пить,
Только ветром слухи мчатся по Степи.
Месяц не прошёл – приволокся бек:
«Треть добычи – мне, раз ходил в набег!».
Отдал, что хотел, сели пить кумыс.
Бек мой захмелел: «Видишь: братья мы!».
Араки ему на дорогу дал
И кинжал в живот, чтобы землю жрал.
В жертву Эрлик-хану выжал бека кровь –
Вот что значат честь и к семье любовь!
Что мечом я взял – навсегда моё,
Здесь закон един: длинное копьё.
Юрту на арбу переставить – час,
И табун с полоном – нужен глаз да глаз.
Тут коль не дают песни вольно петь,
Отыщу себе попросторней Степь!
Эх, ай да резвый аргамак!
Ай, с серебром кушак!
Эх, вот бы выпить чай!
Эй, Ходай, нас выручай,
Ходай нас выручай!
ЛИЛИ МАРЛЕН
Лили Марлен – тень в круге фонаря –
Ушла ожить. Одна из душ осталась.
Прильнув ко мне в истоках ноября,
Глядит в бездонность вечной звёздной залы.
Вот Андромеды тонкая коса
Протянута в пустой квадрат Пегаса;
По Лебедю – Молочная роса,
И чаша у дубины Волопаса;
Там – Ориона бронзовая дверь
С печатью: Первостранника приметой;
У солнца, что живому мать и зверь,
Год бурь подписан росчерком кометы*.
...
Знак старости – сентиментальный стих,
Пустой, как о рябинках и синицах.
Я – в Степь. Пойдёшь пить небо на двоих
И ветру дать приют в глазницах?
---------------------------------------------
*Чаша – Северная Корона.
Печать – Сириус, знак разлива Нила,
за которым наблюдал Первостранник.
Комета – осени 2024 года
* * *
Провёл два сна я в облике Чужого –
Давно настолько не́ был молодым:
Пластичным, сильным, трезвым, озорным, –
Бесспорно, настоящей кошкой бога!
И с Элен Рипли наигрались вдоволь,
И с Хищником нашли мы компромисс.
Хотите, покажу вам Космос, мисс? –
Я – зверь в себе, но он – Господень Соболь,
Чей мех хранит светила вечной ночи,
Чьё тело жизнь рождает непорочно.
-------------------------------------------------------
*Соболь, по средневековым представлениям,
зверь, рождающий непорочно – так же,
как непорочно рождаются звёзды,
ядра атомов и элементарные частицы
ЛУНА-КАЙЫМ
Если на сердце кручина,
Если завялилась скорбь,
Выкинь все мысли в пучину
Под барабанную дробь.
Если у трапа «Уазик»,
К праху посыпался прах,
Вечный серебряный тазик
Жди на своих небесах.
Пусть нам остался лишь часик,
Жизнь будто прожита зря,
Глянь: мой серебряный тазик –
Наш с тобой свет алтаря.
Мир смоют стронция ливни,
Но не окончится джаз:
Снова мы будем наивны,
Видя серебряный таз.