Игорь ЕФРЕМОВ 
Игорь ЕФРЕМОВ
НЕ ПОКИДАЯ ПОЛЕ БИТВЫ…
К АНГЕЛУ
«Товарищи, прощайте! Я горю!»…
Но Бог тебя сберёг тогда, Георгий.
Теперь паришь ты ангелом в строю,
А мы болтались долго на краю
В припадках раболепия и оргий,
Настал финал трагический и горький.
Нет ни «Зари», ни лунных городов,
Пейзажи лунные мы на Земле создали.
Страна господ и цифровых рабов,
Иконкой Света – ты остался нам в скрижалях.
Мы не взлетели, но летим в Тартар
(Так кажется порою мне, солдату).
В родном дому устроили пожар,
Кругом предатели опять и супостаты...
Но, Юра, ты ни в чем не виноватый.
Прости, что растеряли Божий дар.
Пусть суеверен я и тривиален:
Спаси нас, ангел с именем Гагарин!
ЛУГАНСКИЙ АПРЕЛЬ
Местами очень грязен, не причёсан
Меж кляксами отбросов и хламья,
Развалины все бережно храня,
Снимает моментально все вопросы,
Швырнув в цветочный запах абрикосов...
Он вынимает душу у меня.
МОИ УНИВЕРСИТЕТЫ
Забросив непростое ремесло,
Расстрелы, результаты эксгумаций,
Которым неприличное число,
Вернусь туда, где взрывами оваций
Накроет снова музы торжество.
Я Мельпомене счастлив буду сдаться.
Театр! Театр! Ты – лучшее из зол.
Ты – сказка! Ты – трагедия. Химера.
Но именно тебя, не зная меры,
Люблю, люблю, заглавную из школ.
Оттуда вышел и туда пришёл –
Соломинка, отдушина и вера.
ДЕТИ ДОНЕЦКА
В этой школе с фанерными окнами
Я читал ребятишкам стихи.
И глаза становились мокрыми –
Ох, чувствительны мы, старики.
Лица деток, бедой опылённые,
И недетские взгляды в тебя,
Очень чуткие, заворожённые,
По-особому как-то любя,
Смотрят так... что охота покаяться
За свои и чужие грехи.
Они слушают, не притворяются,
Вижу, нравятся детям стихи.
Ободряют их песни шутливые,
Зарисовки про сказочный мир.
Дети кажутся очень счастливыми
Здесь, на фоне осколочных дыр.
Привозная вода в умывальниках,
А бывает порою и снег...
Ты стоишь перед ними, как маленький, –
На тебя смотрит будущий век.
Что ты дашь этим жителям Города,
Что всю жизнь провели на войне?
Что им наши с сединами бороды?
У них души в такой седине,
От которой молиться нам истово
На столетия – не замолить...
Как бы нам так по-взрослому выстоять,
Как они, научиться бы жить
И, прощая нас взрослых, любить.
ДОЧЬ
Дочери капитана Ю.С
и тысячам дочерей других воинов
посвящается
Я – дочь одна любимая у папы,
А он теперь... – участник СВО.
Не устают на мозг соседи капать
Про льготы, что даются за него.
Меня отдельно кормят в школе кашей,
Дают нам уголь и ещё дрова...
А снег идёт и нет в деревне нашей,
Кому убрать сугробы со двора.
А снег идёт.
Уже по грудь, где сердце, –
Я ростом небольшая, как и он.
И утром мама – а куда ей деться –
Лопатой машет, вызволяя дом.
Соседи – как не видят, только спины...
У них свои и дети, и жена.
А я мечтаю: тоже стану сильной
И разгребу, как папа, всё сама.
Я – дочь отца и в мимике, и в жестах,
В привычках и в характере – гранит.
Я, как и он, из камня, а не теста, –
Ругая, мама иногда ворчит.
Отец упрямый, да и мой характер
На горе горемык-учителей.
Он говорил: «По делу, только факты,
Докладывай и воду мне не лей...».
А мы вот льём: и врозь, и часто вместе,
Смотря на фото, говоря слова,
Таская наши льготные дрова...
Я – дочь отца, хранительница чести,
А мама моя – в звании «вдова».
ВИНА
Каждый день, как молитву и пищу,
Воздух, воду, дыхание, свет
В закутках своей памяти ищем
К нашим близким и родине след.
Как там дети, жена или внуки?
Как там дом и осевший забор?
Это тяжкое бремя разлуки
И безвременный наш приговор.
Вот и я среди тысяч обычных
И уставших от этой войны,
Видя, как пробивается днище
Ради славы и прочей фигни,
Что хочу? – Очень скромно и лично,
Сбросив тяжесть проклятой вины,
Сжать ладони уставшей жены.
У других, вон, одно пепелище.
Наши женщины, матери, вдовы,
Столько сил и здоровья сожгли.
В одиночестве, снова и снова,
Вместе с нами незримо вы шли.
Где найти в оправдание слово?..
Мой поклон вам до самой земли.
НОВОГОДНЯЯ КИНОСКАЗКА
Из счастливого детства
На простыне – огромный чудный мир:
Там музыка, там свет и много песен.
И всё нарядны. Каждый добр и весел,
Там – настоящий праздник, бал и пир.
Там не бывает зверских холодов,
В ночи гудящих жутко проводов,
Печи и дров, и стаек, и коровы.
Ты тащишь сено ей сквозь рев ветров,
Она всё съест и будет гадить снова.
И ты её за то прибить готов.
Там не дадут по шее и ремня,
Не будут обзывать, за лень кляня,
И не сломает замок твой из снега
Какая-то соседская свинья,
Чтобы вот так утешить своё эго.
Там не затянет в омут полынья.
Не надо помнить слов, стихов немецких,
И ведер взвод с водою ледяной
На коромысле, вовсе не по-детски,
Не надо там тащить на водопой.
И отчим, пьяный каждый день мертвецки,
Бесед заумных не ведёт с тобой.
Там, если попадаются злодеи
Или соседи гадкие, то вскоре,
По воле мудрой и прекрасной феи
Их всех накажут. Там – добро в фаворе.
За серою матерчатой стеной –
Границы, где кирпич окрашен мелом.
Там – лучший мир, он – сказочный, иной
И он – совсем, совсем не черно-белый.
И я, как Буратино, всё мечтал
Зайти туда. И там побыть немного...
...Но гаснет свет. И ждёт домой дорога.
Опять я в эту сказку не попал.
ПАМЯТИ КАПИТАНА ВАДИМА ДАВЫДОВА
Начпрод «Саратов» не любил войну,
Не понимал кайфующих с неё.
Но мобиком, не кинувшим страну,
Оставил дом и мирное житьё.
А далее как русский офицер
Три года, где поставили, стоял.
Не крыса и не дурик-пионер,
Но масти, что консервы, он вскрывал.
Отсеивал, где морковь, а кто хрен.
С запасом – уважение, почёт.
Вадим без боя брал любого в плен
Открытостью и дружеским плечом.
Улыбка и спокойствие, и речь,
Фатальное предчувствие беды –
Что самурай, хранящий свою честь,
Не гнущийся от происков судьбы.
Ни славы, ни регалий не искал,
Не путал ни маршрут, ни берега.
Но здесь так часто: из авто... на «бал»...
И дроном – в грудь, посмертно – «Мужика».
Вадима Бог на днях к себе призвал,
Нормального Там нет тыловика.
МОТИВАЦИЯ (18+)
А.Сигиде-младшему
Бертольды, Ницше, их рассказы
Про расы славные вполне,
Фронтир, дежурства на Стене,
Язык эзопов, в играх разум...
Всё мимо. Это – не ко мне:
Иван-Дурак – я на войне.
Не греют Киплинга замашки
И турбо-Zетные растяжки
На фоне бахмутских руин
Или при входе в магазин.
Я – мобик, рядом бывший кашник,
УК – нам строгий херувим.
Он охраняет нашу сущность,
Шаг влево, вправо ли, прыжок...
Ценна циничная бездушность,
Системе даже невдомёк
Про гуманизм, великодушность,
Нажмёт система на курок.
Давно утрачен вкус и запах,
Реальность сжата в кулаке.
Идеи выданы в пайке –
Нас не возьмёшь теперь нахрапом.
А строй заправленных арапов
В штабах, умах, на передке.
На том стоим и тем штурмуем
Покровск, Купянск и еб***я.
Додавим или... дорисуем,
Любая цель для нас – фигня.
А херувим... Он не лютует,
Но мотивирует меня.
* * *
Памяти Александра Митрофанова
Новость бьёт кувалдой в грудь.
Митрофан... Судьбу-злодейку
Точно глупую индейку
Всё пытался обмануть.
Завтра он – в последний путь...
Богатырь. Боец в натуре.
Двадцать лет баланду с миски –
От любви к лохам и рискам,
А ещё к тувинской дури –
В черной робе, точно шкуре,
Горе-сбытчик, растаман...
Опера трех поколений
Помнят чудные мгновенья,
Как давал конторе план –
Слыл легендой Митрофан.
Кто здесь грешен или свят?
Выбрал крест и, скинув шкуру,
Срок сменил на мину-дуру.
Был барыга – стал солдат.
Спи теперь спокойно, Брат.
ЛУЧШИЕ
Памяти А.И. («Пиноккио»)
и других лучших людей России
Я слышу хор речей опять:
«Бог самых лучших выбирает!»…
Живут и продолжают врать
Подонки, руки потирая.
Там, в небесах, нужны Красавцы,
Гвардейцы, Воины, Бойцы,
Сыны Отечества, Отцы!..
А здесь пускай живут мерзавцы,
Ублюдки, трусы, подлецы?
Нам всё сумеют объяснить,
Нам всё распишут, как по нотам.
Но только мертвая пехота
По новой не сумеет жить.
На небесах идёт война,
А на земле идёт... убийство,
И гибнет цвет новороссийства
Под скрепный бред евроазийства,
А на кресте – моя страна.
Гвоздями – даты, имена...
«Простите!» – только и могу
Сказать друзьям в своей молитве...
Не покидая поле битвы,
С иконкой память берегу.