Луиза САВИНСКАЯ. О ЖИЗНЬ! ПРЕВЫШЕ – НИЧЕГО! Поэзия

 

Луиза САВИНСКАЯ

О ЖИЗНЬ! ПРЕВЫШЕ – НИЧЕГО!

 

Книга стихов Луизы Петровны Савинской (15.01.1937 – 2.02.2026) «Тропинка… Дорога… Стезя…» пронизана знанием жизни, жаждой жизни и жизнелюбием. Слово «жизнь» и его производные – основные и главные в этой книге.

Несёт, несёт меня извечное теченье.

Подаренной нам жизни я радуюсь взахлёб…

Зная обо всех проявлениях жизни не понаслышке, автор щедро делится своим бесценным опытом с читателями. И это именно тот случай, когда советам и заветам следует внимать, затаив дыхание, с полным и безусловным доверием. Ведь за спиной поэта – сложный и протяжённый во времени и пространстве путь: сколько пройдено тропинок и дорог, прежде чем обретена была Стезя!

Имею к жизни интерес.

И жизни каждый день вбираю.

Пусть жизнь здесь не подобна раю,

Мне жить бы без конца и краю…

И тем, кто вчитается и прислушается, будут дарованы спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, потому что «Сила добрых книг / Держит на бегу…» – как утверждает автор. Именно такую бесценную поддержку на жизненном пути мы обретаем в этих поэтических строках:

Пусть в горах обвалы, на реке пороги,

Пусть в лесу капканы и везде тупик,

Голова и руки, и в придачу ноги

Есть у человека, чтобы он не сник.

Из любого плена есть на волю лаз.

Гибельно-опасен от пути отказ.

Есть в этой книге и ответы на ключевые вопросы бытия: что есть жизнь? и в чём её смысл?

Что в жизни главное? Она сама, сама –

Её наличие, её дыханье.

Непостижимая для нашего ума,

Она – загадочное Божье полыханье.

Или так:

Жизнь дана, чтоб жить. Чтоб жить!..

И равных Луизе Петровне в умении быть и жить, пожалуй, мало! Поэт с достоинством шествует своей Стезёй, верша своё предназначение – нести людям Слово, а через него – Веру, Надежду и Любовь.

Татьяна Кормилицына

 

* * *

А жизнь вмещает всё: рождение и смерть,

Все «между», «до», таинственное «после».

Течёт Река. И тварным не посметь

Менять фарватер иль забросить вёсла.

 

Мой первый взгляд с утра – в святую Высоту.

О Небеса, священная Корова!

Я к чудо-вымени прильну и обрету

Всё, что даёт любовь незыблемого крова.

 

И вновь плыву. Плыву! И Лоцману – поклон

За всё великое, несметное, святое;

За то, что не пойму; что может только Он;

За неслужение ленивому простою;

За неродство с убойной пустотою.
 

О Небеса! О жизнь! Превыше – ничего…

 

ДВЕ ПЛАХИ

Есть плаха от Бога,

И есть от людей.

От Бога приму без протеста:

Грешна и убога.

А Бог – не злодей,

Не мститель. Из Божьего теста

Мы все. Нет причин для протеста.

 

И плаху приму,

И «Спаси!» – ввысь Ему.

А людям… Работайте, братья!

Отмойте и души, и платья!

 

ЧТО ТЫ ЕСТЬ, МОСКВА?

А Москва – это люди.

Это люди и годы –

От слепых развалюшек

До красавца Кремля.

Всё, что было, что будет,

Все чудачества моды

И незыблемость в лучшем –

Всё, что помнит земля.

 

Благолепие храмов.

И стрелецкие казни,

Единенье и стойкость

В час губительных бед.

Твёрдый шаг в деле правом.

Душу греющий праздник.

Невпаденье в жестокость

На жестокость в ответ.

Милосердье побед.

 

A Москва – это Вечность,

Непрерывность движенья

От рождения в зрелость,

За земной горизонт.

Жизнь моя – быстротечность,

Но нашла отраженье

В ней московская смелость –

Алчным татям афронт.

 

А Москва – это мы,

Это наши потомки,

Честный слепок России

И надежда на жизнь.

 

В ТУПИКЕ

Я застряла где-то на земной дороге.

Пройдено немало. И осталось – чуть.

А в горах – обвалы, на реке – пороги,

А в лесу – капканы. Словом, всюду – жуть!

 

Есть ещё равнины, но и там – неровно:

Рытвины, ухабы – вусмерть башмаки.

Путники с рожденья, мы с движеньем кровно

Связаны навечно. В пику – тупики.

 

Мне дойти придётся, это неизбежно.

Всем нам путь отмерен. Свыше дан приказ.

Это ль не безумство – отнестись небрежно?

Гибельно-опасен от пути отказ.

 

Пусть в горах обвалы, на реке пороги,

Пусть в лесу капканы и везде тупик,

Голова и руки, и в придачу ноги

Есть у человека, чтобы он не сник.
 

Из любого плена есть на волю лаз.

Гибельно-опасен от пути отказ.

 

ВЕЧНЫЙ СОН

Что он такое, этот «вечный сон»?

Всплывут ли в нём рябины и берёзы,

Жасмин, сирень, и благодатный звон,

Земные, милые до слёз курьёзы,

 

И детских лиц неповторимых свет,

И рук родных любимые движенья –

Всё, без чего нам, людям, жизни нет?

Зачем тогда земные достиженья?

 

Но я безоговорочно смирюсь

Пред Тем, Кто вечный сон возвёл в законность,

Коль буду помнить всё, коль Иисус

Не даст уменьшить жизни всеобъёмность.
 

Я бунт гоню из сердца своего.

 

В ВЕЧНОМ ИСКЛЮЧЕНИИ

                                  Под метелью белой…
                                                      Сергей Есенин

Благовещенье. Апрель.

Вешние сюрпризы.

В снежных ризах клён и ель.

И пера капризы.

 

Не заточено перо

Воспевать бунтарство.

В чью вдруг голову взбрело

Сотворить коварство?

 

У кого возникла блажь –

Этот снег в апреле?

Кто задумал репортаж

«Снежные купели»?

 

Благовещенье. Стезя

Нашего спасенья.

Дар Творца. Шутить нельзя.

Снег к чему весенний?

 

Радость нам оглашена.

Белый голубь – в небо!

И святая тишина.

В ней души потреба.

 

Есть Вселенский Календарь.

Всё должно быть чинно.

Так зачем вошёл январь

В наш апрель? Причина?

 

Благовещенье. Весна.

Дерзкие сюрпризы.

В снежных ризах ель, сосна…

Кто напутал всё? Со сна

Выдал, что ли, визы,

Сделав снегу вызов?

 

Всё – загадка, как всегда,

У престранных русских.

Что ж, смиритесь, господа!

Наш кроссворд Тунгусский,

Путь наш тесный, узкий.

Что сказать? Коль «Да» – так «Да!».

 

ИЗДЕРЖКИ ВОЗРАСТА

Ленивая река. Ленивое теченье.

И лодка-плоскодонка без вёсел и людей.

Кто так малюет мне от жизни отреченье?

Не насылай унынье, художник-лиходей!

 

И я бросаю вызов, чтоб изменить картину.

Я всё ещё живая, и белый свет стоит.

И милосердно к нам небесное светило,

И мир людской, как прежде, и ярок, и столик.

 

Несёт, несёт меня извечное теченье.

Подаренной нам жизни я радуюсь взахлёб.

И от картин Творца – извечное свеченье.

Не обойдён Всесильным ни царь и ни холоп.

 

Мой вечер наступил. Вбираю повечерье.

Не зародить во мне от жизни отреченье,

Кто б что б ни малевал!

 

ИЗ ОДНОЙ ГОНЧАРНИ

В собеседники мне выпали деревья.

Видят, слышат и дают советы.

Служат верно. Рядом – в городе, деревне.

Вместе мы в закаты и в рассветы.

 

Не обманут. Не подставят. Не оставят.

С ними я не чувствую сиротства.

Книгу жизни вместе с ними я листаю,

Душу исцеляя от уродства.

 

Все мы для Создателя – навек живые.

Даже камни – не для смерти вечной.

Жизнь поют пески и травы луговые.

Смерть – подспорье жизни безупречной.
 

В собеседниках деревья не напрасно:

Откровение с людьми порой опасно.

 

МИРАЖ

Только Нечто. Иль Ничто?

Где они, кого боятся

Вопрошать: «За что? Почто?».

И в отчаянье стреляться?

 

Для чего всё было здесь?

Для чего его не будет?

Для чего вопросов смесь

Слать – куда? – последним людям?

 

Но зачем-то я кричу,

Криком душу надрывая.

Иль, наивная, хочу

Известить, что я живая?

 

В раже мастер дел заплечных.

Рвётся прежней жизни нить.

Из всего родится Нечто.

Иль Ничто. Ужель навечно?

Ничего не изменить?

 

Нет! Нельзя любовь избыть!

Есть Творец – творенью быть

В гениальном исполненье.

Без меня?.. Но жизни – быть!

 

ЛЁД И ПЛАМЕНЬ

По знойной пустыне кочуют барханы,

Охрипших ветров разнося голоса.

Пески. Миражи. Звуковые туманы.

Пустыня живёт, ни о чём не прося.

 

Она помнит время и рая, и ада.

А ныне над временем путь свой вершит.

Не терпит указов про «надо – не надо».

Что будет – то будет. Ничто не страшит.

 

Песков раскалённых скрипучее пенье.

Шипение змей, что «себе на уме».

Свиданья варанов и – на удивленье –

Холодные ночи. Так чудится мне.

 

Да, я, северянка, болею пустыней.

Зачем, почему и откуда пески?

И что там, под ними, упрятано ныне?

Лекарства не знаю от странной тоски

И дерзко – во сне лишь – свершаю броски

От минусов наших до плюсов безбожных.

Но тайну пустыни познать невозможно,

Пока не признают своею пески

Меня, как они, ставшей жертвой тоски.
 

О жизнь под девизом «Что будет – то будет»!

 

* * *

                                      Но я летаю ещё во сне…
                                                          Леонид Дербенёв

И лёгкий взлёт, и долгое парение.

Манящая, святая высота.

Живое, без утайки, откровение.

Бессмертная, от Бога, красота.

 

Ночной полёт. С рассветом возвращение

К земным заботам, в беспокойный мир.

Извечное, цикличное вращение.

И я – искатель правды, пилигрим.

 

Что явь? Что сон? Чьи правила игральные?

Зря голову не хочется ломать.

Судьба моя, поэма величальная!

Я ночи жду, чтоб снова полетать.

 

Мне – в ночь, где звёздный луг, сиянье лунное,

Автографы небесных светлячков,

О сердце жаркое! О страсть безумная!

О зорковиденье, взгляд – без очков!

 

И всё летала бы, неугомонная,

Не причиняя никому вреда.

Блаженная полётная гармония

С бесценною подсказкою – «Туда!».

 

Парение… парение… парение…

Во мне нет сил, чтоб это оборвать.

А что есть мир, где ночи нет? Как знать…

Мой здешний мир мне даровал парение.

 

О ГЛАВНОМ

Что в жизни главное? Она сама, сама –

Её наличие, её дыханье.

Непостижимая для нашего ума,

Она – загадочное Божье полыханье.

 

Я – плод раздумий Божьих. Я – эксперимент,

Чем и оправдано моё рожденье.

Всё неслучайно тут: и место, и момент,

И цель, и средства. Высшее вожденье!

 

И даже смерть – всего лишь жизни инструмент,

Чтоб расширять возможности свершений.

Тут я должна преподнести ей комплимент,

Хотя, по-честному, вершит всё Гений.

 

Что в жизни главное? Уменье быть.

И жизнь дана, чтоб жить, чтоб жить!