Елена ЗАСЛАВСКАЯ 
Елена ЗАСЛАВСКАЯ
ТВОЙ ОБРАЗ В ЭТИ СТРОКИ ЗАНЕСЁН…
НЕЖНЫЕ БУЛЬДОНЕЖИ
Нежные бульденежи цветут,
И сирень,
И ландыши тоже!
Если смерть неизбежна,
И все умрут
И я… и я тоже,
Зачем это всё?
Это майское пьяное утро?..
И сердце здесь посерёдке
Сейчас разорвётся, как будто
Не может вместить
Столько боли, любви и весны вперемешку!
Невозможно забыть
Эти нежные бульденежи…
Погляди, как невеста-весна
Разыгралась в снежки
Со смертью…
И летят лепестки,
И плачет
Беззащитное
Глупое
Сердце.
ВЕЧЕР
Гранат созревает,
Цикады поют,
Но сердцу не в радость
Блаженный уют!
Мятежному сердцу
Видать до могилы
Покой и блаженство
Принять не по силам.
Чего же ты ищешь,
Волнуясь и маясь,
К родным пепелищам
Всегда возвращаясь?
Чего же ты хочешь?
Знать тайны пророчеств
И птичьих следов
Неразборчивый почерк?
Бредёшь, выбирая
Планиду скитальца,
Ухабами ямба,
Страницами странствий,
По краю, по краю
Проклятий, молитвы,
По звёздам сверяя
Маршруты и рифмы
В стремленье узнать,
Что сокрыто за гранью,
Как Слово смыкается
С певчей гортанью,
И светится нимбом
Закатное солнце…
И всё, что любимо,
С тобой остаётся!
NOTRE BELLE ÉPOQUE
Mon cher ami, Alexandre
Notre belle époque est révolue.
Другие времена настали.
Mon cœur – из хрусталя и стали,
И в нём любовь лишь аbsolue.
Разбито. Стоптанные берцы
Войны гражданской в чернозём
Втоптали пламенное сердце…
И nous étions naïfs et jeunes.
Осталась тень былой свободы!
Что ж не печалься, капитан,
Слагая огненные оды,
Артиллерийским злым богам.
Хлебнули мы степного ветра
И кутежей, и мятежей
И нам ли, проклятым поэтам,
Грустить на новом вираже?!
И века нового приметы
Открою я без лишних фраз:
Искусственные интеллекты
Растащат на цитаты нас.
Мы, выйдя за пределы текста,
За палимпсест, за гипертекст,
Займем заслуженное место
Среди героев и легенд.
СОВЕТСКАЯ АТЛАНТИДА
Советская Атлантида…
Дворец культуры и Ленин
На площади неизменен,
И время застыло глыбой,
Но крошится постепенно.
Как будто пришли из детства
Сны мои в Зимогорье.
Толпятся у изголовья…
Чудное моё наследство,
Лучащееся любовью.
Но скоро они разлетятся,
Разбуженные сиреной.
Елена! Не спи, Елена,
Во время войны Троянской донбасской!
И дней оседает пена…
Но что же все это значит?
Зачем на челе империи
Не лавры горят, а тернии?
И усмехается мальчик
На звездочке октябрятской…
В ДОРОГЕ
Вьюга случилась в марте.
Метёт-заметает.
Чайки дрейфуют в тумане,
Как сонные бригантины.
В поезде дремлют
Усталые пассажиры.
И тихо камыш за окном
Поёт свои песни,
Созвучные стуку колёс
И моей беспредельной печали.
М4
Мне нравится смотреть в окно.
В нём облака косматые, как вата,
Среди ветвей костлявых тонких голых
Застряли в ожиданье ветерка.
Лишь миг один – уже из вида скрылись.
А я несусь по трассе М4
Туда, где линия границы вновь пунктирна,
Как в прежние века.
ОБЛАК
И фиксой золотой блеснёт
косматый облак,
босяк и вор,
он солнце спёр,
и потому смеётся.
КАК ЖЕНЩИНА
В районе Таганрога,
У дороги,
Остановились мы попить воды,
И роза чайная в мою вцепилась руку,
Как будто бы хотела задержать!
Ай!
Больно!
Царапнула на прощанье.
Миг красоты пронзителен
И краток!
ВОРОБУШЕК
Эх, Лесбия,
Прошли столетия,
Мир изощрялся в способах убийств,
Изобретая
Оружие и вирусы,
Искусственные интеллекты,
Чтоб отбирать единственную жизнь.
Так почему же, почему так жалко птенчика?
МОЙ ДОН КИХОТ
Мой Дон Кихот,
Мельницам этим не будет конца!
Крутятся лопасти,
Вращаются жернова,
Веют лютые ветры
Революций и войн.
Но я так люблю тебя
И хочу быть с тобой!
Я знаю, что такое проиграть!
Я знаю, что такое быть безумцем!
Я знаю, что такое не иметь покоя!
И я поддержу твое стремя,
Когда ты садишься на своего Росинанта.
НИКТО НЕ ЗНАЕТ
Владимиру Карбаню
Никто не знает, как я скучаю.
Иногда заведу музыкальную игрушку,
Подаренную книгу перечитаю,
Вспомню шутку: чай втроём – ты, я и Пушкин.
В моей жизни перемен немного,
Я все так же в поэтических эмпиреях,
Там такой же дом, виноградник, дорога…
Только ты на других облаках, наверно…
МОЙ ПУШКИН
Спит в Чёрной речке
Чёрная вода,
И небо расслоилось, как слюда,
И мысль пульсирует: а вдруг осечка?!
До вечности
Всего десять шагов,
И стая слов,
Невысказанных слов,
Взметнулась ввысь
В пространство русской речи!
Что было сказано –
Осталось на земле.
В тревожном, злом, холодном феврале
Исписан снег горячей красной тушью.
Иудин след теряется во мгле.
Мы пьём вино и преломляем хлеб
Твоей поэзии, мой Пушкин!
Любовь у нас всегда с красной строки!
Как ни крути, как ни верти, а заплати.
А плата жизнь. И в 21 веке.
Но в сердце зажигаются стихи,
Как звезды, как огни, как маяки
И светятся в грядущем человеке.
ТЫ ЕСТЬ
И кажется, тебя со мною нет,
Но нет!
Кого люблю – я вписываю в текст.
Твой образ в эти строки занесён,
С моим дыханием живёт он в унисон,
С мои сердечным ритмом бьётся в такт,
Ты – здесь! Ты – есть! Ты посылаешь знак.
Знак раскрывается и вот уже он звук!
Летит, летит как тополиный пух!
Из букв и голоса твой образ соткан весь.
Он есть. Он светится. Он покидает текст.
УГОЛЁК
Я не снимаю с ручки поводок,
Как будто бы сейчас мой Уголёк
Вбежит, вертя хвостом:
Гулять пойдём?
И как всегда понятно всё без слов:
Ты подожди меня в созвездьи Гончих псов.
НА РАДУГЕ
Друг, мне говорят:
Ты – на радуге.
Мокрый нос,
И колечком хвост,
И глаза добрые, карие…
Но скажи мне, ответь,
Кто теперь
Согреет меня
Безусловной любовью?!
С ПТИЧЬЕГО ПОЛЁТА
Снега. Тайга.
Ни огонька.
И льдом покрытая река
Как струйка молока.
ОСТРОВ
И сил хватает –
До конца строки…
А после всё плывёт…
Озноб и лихорадка…
И Остров Бёклина
Не кажется далёким,
А вот он рядом –
Руку протяни!
Где сон, где явь,
Уже не разобрать и…
Волны бьются
О корму кровати.
ВОЛЬНЫЙ ВЕТЕР
Вольный ветер по степи гулял,
Вольный ветер волновал ковыль,
И меня в лицо он не узнал,
Но степными травами укрыл.
Ясный месяц посреди небес
Засиял, как будто ятаган,
Он спросил меня: безвестный ты мертвец?
Или просто спишь мертвецки пьян?
Я и сам не знаю, что сказать,
Что ответить другу моему.
«Спи казак, закрой свои глаза», –
Кто-то пел, а кто, я не пойму.
Мать ли пела, милая жена,
Вольный ветер свою песню пел,
Или может, это смерть сама
Землю превратила в колыбель…
ДЕЛЬФИН
Обсиданово-синий дельфин
Подплывал к моему изголовью,
Занавески цветной габардин
Трепетал набегавшей волною.
Я присела на спину к нему.
Я его обхватила руками.
Я готова! Нырнём в глубину!
А потом воспарим над волнами!
Далеко, далеко, далеко,
В дом, где мама ещё молодая,
Где на детских губах молоко,
А в глазах отражение Рая.
Навсегда, навсегда, навсегда,
В край невинности пропуск утерян…
Только снов голубая вода
Отнесёт на потерянный берег.
Я проснулась, взглянула в окно,
Занавеска намокла от ливня,
И растаяли с маревом снов
Мама, я и улыбка дельфинья.
ЧЕРЕШНЯ
Гулять по улице Есенина,
Срывать черешню
Прямо с дерева,
Читать стихи поэта вслух,
Без всякой цели,
Всякой надобы…
Здесь слово – Бог!
Здесь слово – Дух!
Здесь слово – вкус весенней ягоды.
МАРИУПОЛЬ
Поэзия – море!
Мой голос вплетается в песню прибоя.
И небо, как знамя!
И хочется ветра!
И хочется бури!
И чайка парит над волнами,
Будто улыбка твоя, Мариуполь.
ФИЗИЧЕСКОЕ ЛИЦО
Раньше он работал машинистом на детском паровозике.
Но отмечал с друзьями
День железнодорожника.
Сейчас разбирает ненужное:
Компьютеры, мобильные телефоны, кассовые аппараты.
Говорит, я – могильщик модерна.
Я – Человек, братское сердце,
А не какое-то там
Физическое лицо!
СВЕТЛО
Бывает на сердце покойно,
Бывает на сердце светло,
Так, словно над пустынью тёмной
Огромное солнце взошло.
Как будто бы свет чудотворный
Пролился на душу мою,
Я только спросила: за что мне?
Неужто за то, что люблю?
Я вровень с блудницей и татем
Пред Ним покаянно стою,
И всё-таки свет благодати
Пролился и мне, как в раю.
ФОТОСИНТЕЗ
Когда опадут все листья до одного,
И дерево станет голым и молчаливым,
Посмотришь, и кажется вечным сном
Оно уснуло. И все же прекрасно в посмертии зимнем.
И я касаюсь его ледяной коры.
Я слушаю, вдруг раздастся сердцебиенье.
Оно молчит. Наверное, до поры…
До пробужденья… До весеннего воскресенья.
И птицы гнёзда совьют в роскошной его листве,
И будут петь, его прославляя милость,
И будет литься на землю небесный свет,
И будет длиться божественный фотосинтез!
РОЖДЕСТВО
Однажды ловкий катала,
Сказал мне, глядя в глаза:
Есть кое-что поважнее покера:
Только Иисус бьёт туза!
Только Иисус бьёт туза и джокера!
А я вспомнила: мне всегда везло!
Я играла, и я выигрывала,
Но давненько не ставила на зеро,
Да и вообще подвязала с азартными играми.
Потому что жизнь – самая азартная игра,
И в её рукавах то тузы, то джокер,
А ведь, правда, главная удача –
Сияние Рождества.
Только этим и можно крыть в итоге.