Игорь МАЛЬЦЕВ 
Игорь МАЛЬЦЕВ
ОТ СЛОВ БЫВАЕТ ИСТИНА ГОРЬКА…
* * *
Опять креативно болтается флюгер
От постмодернистских ветров.
За ветреной модой виляя упруго,
Нас вектором манит хитро.
Мы люди простые, но сбить нелегко нас
С надёжного к свету пути.
Не новые смыслы, а правильный компас
Хотим мы скорее найти.
– Не флюгер, а компас! – скандируем дружно,
Пока словоблуд заказной
Нести продолжает знакомую чушь нам,
Орудуя слов новизной.
* * *
Расхождение слова и дела
Всё заметней с течением лет.
У народа казна похудела,
И заказов у мастера нет.
Да и слово давно расщепилось,
Хоть из тех же срывается уст.
Их надежда – на памяти хилость.
Где архив? Неужели он пуст?
Слушай речи – с блокнотом потолще,
Конспектируй с пометками sic.
Разобраться хоть кто-нибудь должен:
Не у змей ли раздвоен язык?
Произносят без умысла злого
Всё подряд. Усомнитесь ли вы?
Расхождение дела и слова
Раздражает немногих, увы.
* * *
Мы спорили с коллегой у ларька
О ценности подобранного слова:
От слов бывает истина горька,
От слов она бывает сладкой снова.
Обёртывая курицу в лаваш,
Ларёчник встрял (сумел врасплох застичь нас):
«А я давно не верю в слов первичность.
Сначала был контекст, а не слова ж».
* * *
Не упрощай для личного комфорта
Вселенские повадки бытия!
Не говори заносчиво и гордо:
«Закон открою, может быть, и я».
То уже луч познания, то шире.
То мифы промелькнут, то муляжи.
Не обобщай того в бескрайнем мире,
Что обобщению не подлежит.
* * *
Студент, захваченный закатом,
Глядит на дальний горизонт:
«Как ярко реют облака там!
Я их раскраской потрясён!
Но ошибаются поэты,
Про поступь Солнца чушь меля!
Сказать бы просто, видя это:
Эффектно вертится Земля.
Летит Земля вокруг светила,
Вертясь при этом и сама.
Какая сила запустила
Юлы вселенской сопромат?
Искать ответы – суета ведь!
Напрасно в книги я залез.
Куда спокойнее представить,
Что Солнце падает за лес».
* * *
Невежду примет ли народ сам?
Примет фальшивых не любя,
Хочу с невежеством бороться.
Начну, естественно, с себя.
Начну читать ночные книги,
Которых днём боится власть.
Повсюду пропасти возникли,
А нам бы надо не пропасть.
Кругом лакуны белых пятен,
Но белым красили поверх
Узора. Был он непонятен
Тем, кто устроил фейерверк
В угоду щедрым буржуинам,
Терпи которых и не зли!
Не удивляйся, что они нам
Средневековье принесли.
Назад отбросили на триста
Или пятьсот кровавых лет.
Мы до свободы дорвались, да
Правдивых книг у рынка нет.
Не слышно чаяний народа
За непрерывным шумом шоу.
И всё сильней читать охота.
С оглядкой, чтоб не стать бомжом.
* * *
Люблю себя оговорить
И наблюдать потом,
Как сплетни призрачная нить
Ползёт за мной хвостом.
Не скажут, вспыльчивость виня:
– Так это был не ты?
Зато не вселится в меня
Гордыня чистоты.
Люблю докладчику вопрос
Задать, коль повод есть.
А все молчат. Ответ, мол, прост.
Зачем в тупицы лезть?
Пусть возмущаются, грубя:
«Извилина пряма».
Я застрахую сам себя
От гордости ума.
* * *
От своего бежишь куда ты,
От местных дурней и разинь?
Неужто к буржуинам в Штаты,
Где много бочек и корзин,
Где всем заведует Мамона,
Где власть банкирам отдана
И где стоит поверх закона
Над стадом статный сатана?
* * *
Жива легенда общепита!
Чудна подробностями, но
Сама еда уже забыта
Давным-давно, давным-давно.
Стихи о вкусной и здоровой
Советской пище не пиши!
Ой, наломаешь только дров, ой,
Побереги карандаши!
Пиши о том, что ешь сегодня,
Что ощущаешь на зубок,
Пока банкир и то не отнял.
Банкир активен, но убог.
Он ради прибыли и власти
Угробит всё, что ешь ты тут.
Потом, жуя съедобный пластик,
Тебя охотнее прочтут.
* * *
Передовик читал передовицу,
Обеденный венчая перерыв.
Он до конца не мог остановиться,
Потом зевнул, газетой рот прикрыв.
Задумался. Сказал себе: «Постой-ка!
О чём статья? Привычная вода,
Но зачастило слово „перестройка“.
А как же „ускорение“ тогда?
Бывает – жизнерадостны с утра мы,
В обед читаешь новости, а там –
Этапы „продовольственной программы“.
Мол, дайте срок. А если я не дам?
В крови у нас привычка к жизни скромной.
И до сих пор как будто слышу: „Э-
Кономика должна быть экономной“.
Как вяленая вобла в чешуе».
* * *
День лебединого озера.
Лидеров пучит авось.
Больше не слушаю Познера,
Диктора вижу насквозь.
Сам выбираю канал себе,
Выводы делаю сам.
Всяк за свободой не гнался бы,
Если бы мог по глазам
Видеть менялу, предателя.
Думал: «Пускай обновят!
Буду как все». В результате я
Сам же во всём виноват.
Дёргает волос Хоттабыч: «Ах!
Вы же хотели… не так ли?».
Лапчатый гусь в белых тапочках
Шепчет: «А был ли спектакль?».
* * *
Сказал идущий босиком:
«Россию лавочники продали.
Нельзя! Нельзя служить народу и
Монетизации всего».
Другой – в кроссовках дорогих,
В которых пол-Европы пройдено, –
Сказал: «Где кормят, там и родина».
Но оглянулся и притих.
А где-то лавочник сидел.
Сидел, естественно, на лавочке,
Доходчиво втирая нам очки
Про прибыльность казённых дел.
* * *
Любая музыка абстрактна,
В ней нет ни мыслей, ни идей.
Начнёт звучать с любого такта –
Ты только слушай и балдей.
Где литератор, живописец
Должны считаться со средой
В попытке истину возвысить,
Там композитор молодой,
Своей мечты и раб и барин,
Творит, не ведая преград
(Конечно, если небездарен),
Лететь без слов за музой рад.
Иные в юности строптивы
И говорят (в ладу с собой),
Что есть и в музыке мотивы,
Бойца ведущие на бой.
Пускай в истерике протеста
Толпа ногами говорит,
Что грозен рок, и смысл есть там.
Так то ж не музыка, а ритм.
Другие страшно не хотели
Изобретать велосипед,
Для них отсутствие идеи –
Сама идея по себе.
Служитель хаоса воскликнет:
«Я вас новинкой оглушу!
Боитесь? Это ли не вызов?».
Так то ж не музыка, а шум.
* * *
Проснулся гнусавый гобой,
Нащупал знакомую тему,
Лениво зовёт за собой
Куда-нибудь, не были где мы.
То вяло ползёт, как змея,
Сплетая тугие мотивы,
То выдохнет, как бы смеясь,
И рысью поскачет ретиво.
То в паузе прячет свой след,
То прыгнет подальше упруго,
Пока приставучий кларнет
За ним не уплёлся, как фуга.
* * *
Слышишь, янки поют «Хасбулат удалой»?
Там не все извращенцы-маньяки.
Просто люди стесняются крикнуть «Долой!»,
Ибо горб их страданий двоякий:
Их зажали банкиры в кредитных тисках,
Поощряя взаимную алчность;
Их преследует миф основания: «Ах!
Как торжественно всё начиналось!».
Коли дело не клеится – вовремя брось!
Разве можно за что-либо браться,
Если им никогда не поможет Авось,
А полосок на флаге тринадцать?
* * *
Французы, немцы, англичане…
Вся СШАйка-лейка нам грозит.
Об этом знает даже «чайник»
И безработный паразит.
Но паразит, который в банке
(Червю капустному под стать), –
Он как и был до денег падкий,
Так и не хочет правды знать.
* * *
Решение спешное внесено,
С ужимками «или – или».
Желают хозяева казино,
В которое нас вступили,
Как можно скорее заполучить
Подробную базу данных
Носителей органов – запчастей
Для идолов иностранных.
Царям непонятно – какого рожна?
А прямо спросить – неловко:
Зачем их инвесторам так нужна
Повальная оцифровка?
* * *
На Базель падают ракеты,
Вскипает золото рекой;
И Сити лондонского нету;
Форт-Нокс пылает дорогой.
Блестят столбы алмазной пыли,
Банкиры хнычут: «Как же так?
Мы всех военных подкупили
И расписали план атак».
Но русский дух ответил прямо,
Смотря с космических высот:
«Того, кто рыл другому яму,
Нейтральный статус не спасёт».
* * *
У причала играет волна.
Волга волю сулит, а над ней
Всё летит навесная луна,
Как пенальти упущенных дней.
Наклонись, поклонись, а на дне
То ли чья-то ночная блесна,
То ли… глянь-ка, а дна-то и нет!
Та же высь, только вниз. И стена.
Растворись, тина, в общей вине!
Без налёта зелёного сна.
Неразрывная леска извне
Протянулась на все времена.