Анатолий АРЕСТОВ 
Анатолий АРЕСТОВ
НА ГОРОД НОЧЬЮ ПАЛ ТУМАН…
* * *
Разбудила весна вороньём у церквушки,
в куполах синева отражается золотом.
Я стою и молчу на балкончике двушки,
колокольное «бум» отчеканило молотом.
Напряжение в воздухе снегом очерчено,
пролетает молитва Георгием-всадником,
и весна небесам отвечает доверчиво,
небеса отвечают: «Крещёные, с праздником!».
НЕДОВОЛЬСТВО
Сижу на скамейке, решаю задачу:
«Когда человек перестанет роптать
на жизнь, на судьбу, на людей, на удачу,
на Бога и всю поднебесную рать?».
Какой же зловредный земной человечек,
всего маловато! Подайте ему!
Сидит и стрекочет, как в поле кузнечик,
но поля не видит, стрекочет во тьму
своих помышлений, желаний, хотений
собрать, накопить, преуспеть, не страдать!
Сидит и стрекочет, подсолнечный гений,
сидит и стрекочет, и плачет опять…
МЫСЛИ О МИНУВШЕМ
Вспомнил в стеклянных бутылках кефир
и молоко в небольших пирамидках,
вспомнил цветной ароматный зефир
и шоколад удивительный в плитках!
Вспомнил дворовый потрёпанный мяч,
вспомнил: сдавали тогда «чебурашки»,
вспомнил девчоночий сдержанный плач –
куклу украли у бедной Наташки.
Вкладыши помню. Когда-то копил,
что прилагались к резиновым жвачкам.
Помню, дедуля машинку купил
на небольшую, но в тайне заначку –
время тяжёлое… Первый звонок.
Запах столовой. Румяные булки
с тёплым компотом и школьный урок.
Ранец. Тетради. Со школы прогулки
в парке далёком, где горы листвы.
Радости море! Моря по колено!
Сколько всего… К сожаленью. Увы!
Время летит в бесконечность Вселенной.
МЕСТЬ КОШАЧЬИХ БОГОВ
Снежной крупой забросало
лужу огромную в парке.
Кот, уплетающий сало,
под колесом иномарки.
Надо же было случиться
тонкости той в непогоде.
Ладно болтливые птицы!
Бедный котяра на взводе!
Шерсть не просушится феном,
хвост не прогладится плойкой!
Что же творится-то с небом?
Что же за жизнь на помойке?
Вот и владелец машины
(словно мешочек с костями).
Эх, покусать бы все шины
и поцарапать когтями!
И колесо иномарки
давит остаточек сала.
В луже огромной, что в парке,
та иномарка застряла!
МЕКСИКАНЕЦ
В Мексике ночь поедает песок и кактусы.
С неба Луна отрезвилась в стакане текилы.
Парень сбегает с высоких гор, как с пандуса,
не растеряв по дороге последние силы.
Волей пропитан небесный огонь закатный.
Там, за границей, свободой пропитаны Штаты!
Вновь мексиканец свершает отчаянно-ратный
подвиг во благо семьи. Стена. Автоматы.
МАРТОВСКОЕ
Отступила робко стужа
и зиме конец!
Лихо бегает по лужам
мелкий сорванец.
По воде ударит веткой –
капли ввысь! Хлопки!
Непослушны, право, детки.
Влажны сапоги
не пугают безмятежных
озорных ребят.
Там сосульки с хрустом нежным
в высоте блестят.
Тут прикрикнула мамаша,
пригрозив слегка,
отвернулся бравый Паша –
смотрит в облака!
Отошла лишь на секунду –
никого вокруг.
В луже топят льдину-судно
уж десятки рук!
Снова бегает по лужам
мелкий сорванец!
Отступила робко стужа
и зиме конец.
* * *
Вот и март на дворе! Залежались снега
в безымянном заброшенном поле,
где давненько уже не ступала нога
человека, привыкшего к воле.
Зажурчит музыкально в овраге вода,
заблестят ручейки по дорогам,
и деревню мою ожидает беда –
разольётся река ненароком,
и под утро по окна затопит дома,
и сарай унесёт в неизвестность.
Забуянит зима, отстрадает зима
и покинет тревожную местность.
* * *
Высоко над землёй побледнела
золотистая прежде Луна,
оголяя отметины тела –
астрономии, собственно, дело
изучать, почему холодна?
Отчего не нагрелась лучами?
Отчего лишена атмосфер?
Беспокойными блещет ночами
над могильными плито-мощами,
как зловещий немой изувер.
Жаль, раскрыла дрянная наука
все секреты несчастной Луны –
так случилось! И вечная скука
заменила сердечную муку
и романтики нежные сны.
ХОЛОДНАЯ ВЕСНА
Весна наступила на снег посеревший,
помяла сугробы красивой ступнёй,
на мир посмотрела, на мир озверевший,
на мир озверевший, но всё же родной.
Забулькали лужи, запели карнизы
и светом окутало храм над рекой…
Но мир озвереньем жестоким пронизан,
нанизан на шомпол ненужный покой.
Весна приступила накручивать градус,
но градус накручен – увы, человек
способен на многое, только не радость
его привлекает – таков человек!
Весна посмотрела на всё блудодейство,
застыла на лужах мазутным пятном.
На мир озверевший на пике злодейства
взглянула ещё и шепнула: «Потом!».
МОРОЗНОЕ УТРО
Что, зима? Морозом прихватила?
Пробуешь кусаться? Впрочем, зря!
Вся твоя безудержная сила
максимум в режиме января!
В феврале завьюжишь ненароком,
может быть, марточек пометёшь,
и трёхмесячную вахту сроком
ты отслужишь стойко и уйдёшь,
а в конце расплачешься ты горько –
жаль тебя, морозная зима.
Но краснеет ласковая зорька,
и сосульки серебрят дома.
ТУМАННАЯ ПОЭЗИЯ
На город ночью пал туман,
сочился он с больных небес
и лез ко мне в большой карман,
то ль ангел лез, то ль хладный бес,
но я всё шёл. Пустой бульвар
провозглашал: «Свобода есть!».
Но я всё шёл под блеском фар,
ища скамейку, чтоб присесть.
Туман за мной. Снежок хрустел.
Фонарь светил земной звездой.
Иные спали грузом тел,
а я нашёл скамью. Пустой
Бульвар. Туман сказал: «Возьми
меня с собой, ты рано встал,
но на работу лишь к восьми.
Садись. Сиди. Смотрю, устал
от жизни ты, от всех сует,
от мыслей бурных, от людей».
Сижу с туманом. Он поэт!
Сижу в тумане без идей.