Алексей СМОЛЕНЦЕВ. «ЛЮБИТЕЛИ ОПАСНЫХ АВАНТЮР...». О чём заставляет задуматься трагедия Ирана?

 

Алексей СМОЛЕНЦЕВ

«ЛЮБИТЕЛИ ОПАСНЫХ АВАНТЮР...»

О чём заставляет задуматься трагедия Ирана?

 

Для тех, кто смотрит на мир сквозь призму Писания,
а не геополитики, этот день несёт в себе
нечто большее, чем военная сводка.
28 февраля 2026 года

 

Иран, то что сегодня происходит в этой стране, – это не события, это трагедия. Трагедия той страны и того народа? Боюсь, что это трагедия сегодняшнего мироустройства, миропорядка… Сегодня – вместо «мир» – «война», вместо «порядок» – «хаос»… Получается «войнахаос» – какое дикое, неудобное, непроизносимое слово, но именно этим, не словом, а делом, отличилось, устроилось, сегодня бедное мое человечество…

Сегодня День Торжества Православия – Первая Неделя Великого поста завершилась сегодня…

Два эти смысла «трагедия Ирана» и «Торжество Православия» совпадут в итоге моих рассуждений. Пишу и не надеюсь, что хоть кем-то буду понят. Но затем и открываются смыслы, чтобы о них свидетельствовать.

Просто прочтите сегодняшним взглядом стихи «Письмо рабочих тамбовского завода китайским руководителям» Владимира Высоцкого, написанные в 1964 году.

Да, читая, не надо обращать внимание на упоминаемую страну и ее руководителей, и даже не надо думать о «фронтменах» сегодняшнего дня – все гораздо хуже… И Высоцкий, как это не удивительно, говорит правду, которая вне времени… Для меня самого – удивительно, я всегда полагал, что Высоцкий – поэт, но поэт, который русской поэзии не наследует. Да Высоцкий поэт народный, но народа советского – так было в моем понимании до сего дня, до вчера, до начала трагедии Ирана… Удивительно, но у Высоцкого есть ответ на сегодняшние события, это русский ответ, это русский совет нам сегодняшним… Поэтому, читая, пытайтесь проникнуть в существо того, о чем говорит поэт… Поэт, да, я уточняю для себя так: Высоцкий советский поэт, с чувством (может, точнее – с тоской по…) русского народного начала… Прочтите и потом поговорим о смыслах.

В Пекине очень мрачная погода,

У нас в Тамбове на заводе перекур –

Мы пишем вам с тамбовского завода,

Любители опасных авантюр!

 

И тем, что договор не подписали,

Вы причинили всем народам боль

И, извращая факты, доказали,

Что вам дороже генерал де Голль.

 

Нам каждый день насущный мил и дорог,

Но если даже вспомнить старину,

То это ж вы изобретали порох

И строили Китайскую стену.

 

Мы понимаем – вас совсем не мало,

Чтоб триста миллионов погубить,

Но мы уверены, что сам товарищ Мао,

Ей-богу, очень-очень хочет жить.

 

Когда вы рис водою запивали –

Мы проявляли интернационализм;

Небось, когда вы русский хлеб жевали,

Не говорили про оппортунизм!

 

Боитесь вы, что реваншисты в Бонне,

Что Вашингтон грозится перегнать,

Но сам Хрущев сказал еще в ООНе,

Что «мы покажем кузькину им мать!».

 

Вам не нужны ни бомбы, ни снаряды –

Не раздувайте вы войны пожар.

Мы нанесем им, если будет надо,

Ответный термоядерный удар.

 

А если зуд – без дела не страдайте,

У вас еще достаточно делов:

Давите мух, рождаемость снижайте,

Уничтожайте ваших воробьев!

 

И не интересуйтесь нашим бытом –

Мы сами знаем, где у нас чего.

Так наш ЦК писал в письме открытом –

Мы одобряем линию его!

В свете (во тьме, конечно) сегодняшних событий – речь не о Китае… речь о рабочих Тамбовского завода, речь о стране, в которой есть – вот такой Тамбовский завод и такие (!) рабочие Тамбовского завода…

Дело сегодня ведь не в руководителях США и Израиля…

Вот русский, без всяких уж уточнений – разве что до мозга костей русский, – поэт Юрий Кузнецов в стихотворении «Откровение обывателя»:

Смотрим прямо, а едем в объезд.

Рыба-птица садится на крест

И кричит в необъятных просторах.

Что кричит, мы того не возьмём

Ни душою, ни поздним умом.

Теснотой и обидой живём.

Заливается ночь соловьём,

День проходит в пустых разговорах.

 

Заскучаю и муху ловлю,

Жаль, что быстрой езды не люблю

И нельзя провалиться на месте.

Мне поведал проезжий во мгле:

«Перестройка идёт на земле!».

Мне-то что! Хлеб и соль на столе,

И летает жена на метле.

Я чихал на такое известье!

 

Жизнь свихнулась, хоть ей не впервой,

Словно притче, идти по кривой

И о цели гадать по туману.

Там котёл на полнеба рванёт,

Там река не туда повернёт,

Там Иуда народ продаёт.

Всё как будто по плану идёт...

По какому-то адскому плану.

 

Кем мы втянуты в дьявольский план?

Кто народ превратил в партизан?

Что ни шаг, отовсюду опасность.

«Гласность!» – даже немые кричат,

Но о главном и в мыслях молчат,

Только зубы от страха стучат,

Это стук с того света, где ад.

Я чихал на подобную гласность!

 

Мне-то что! Отбываю свой крест.

Бог не выдаст, свинья не доест.

Не по мне заварилася каша.

Рыба-птица на хрип перешла,

Докричаться до нас не могла.

Скучно, брат мой! Такие дела.

Особливо когда спохмела...

Жаль души, хоть она и не наша. 
                            «Откровение обывателя», 1988      

Это разве слова не «рабочего с Тамбовского завода»?!

Да они и есть! Тот же самый русский человек говорит, что у Высоцкого, что у Кузнецова…

(Спросим, в скобках, что же надо было сделать со страной и человеком, чтобы вчера (1964 год), преисполненный силы духа исполин – «Нам каждый день насущный мил и дорог. (…) И не интересуйтесь нашим бытом – Мы сами знаем, где у нас чего», – сегодня (1988 год), устало отмахнулся – «Скучно, брат мой! Такие дела»?)

И другое – это, у Кузнецова, разве не сегодняшний день, за исключением «гласности», конечно?

Всё как будто по плану идёт...

По какому-то адскому плану.

«Оно» и шло по плану… И план, на тот момент, о котором русский поэт свидетельствует, был в том, чтобы Советскую Россию с «великой шахматной доски» убрать.

Убрали… и главная-то причина, того что смогли «убрать», вот этот смертельный пролет русской души от свидетельства Высоцкого к свидетельству Кузнецова: «Скучно, брат мой! Такие дела».

И «игрок» на этой самой доске остался – «один». Он сам с собой играет.

Поэтому говорю, нынешние руководители США и Израиля здесь ни при чём.

Без них, без сегодняшних руководителей, была разрушена жизнь народов Ирака, Ливии… Это так, к примеру… При них уже была разрушена жизнь народов Сирии…

Но план-то – один, и игрок один…

Этот игрок вечный…

Но игроку этому необходимо противостоять…

Потому что в «плане» этом, о котором Кузнецов говорит, – Россия снова присутствует. Не умели противостоять и остались без Советской России, не сумеем противостоять – останемся и вообще без России…

И самое-то главное – что сила этого противостояния «одинокому игроку» есть только у России… а что сегодня Россия?

Поэтому и начал я раскрывать смыслы сегодняшних событий с письма «рабочих Тамбовского завода»…

Понимаю, что прозвучит пародийно, но скажу как есть. Они, «рабочие Тамбовского завода» (о которых Высоцкий свидетельствует), они и есть – сила противостояния мировому злу как таковому….

Письмо рабочих Тамбовского завода, при всей иронии Высоцкого, – это письмо сильных людей, и именно о силе Высоцкий в первую очередь и свидетельствует, поэтическими средствами свидетельствует, снимая «пафос» (который мы сейчас раскроем в действительных смыслах) иронией.

Письмо рабочих – это письмо не противникам, не врагам, это письмо товарищам, которые немного перемудрили (отсюда ирония, не Высоцкого, а авторов письма) в своих внутренних делах. Но есть же и дела, в которых мудрить опасно… О чем речь? – В 1963 году в Москве был подписан «Договор о запрещении испытания ядерного оружия…»; подписи поставили СССР, США, Великобритания, а Китай и Франция к Договору не присоединились.

(Удивительны контексты мировой истории: сейчас ведь тоже США отказываются продлевать Договор, касающийся ядерного оружия.)

Рабочие Тамбовского завода сочли поведение китайских товарищей «опасной авантюрой» и, соответственно, свою позицию во время перекура китайским товарищам письменно разъяснили.

Самый важный вопрос: Высоцкий просто иронизирует или таково было мироустройство Советской страны и советского человека, что такое письмо и в реальности могло быть не только составлено, но и по адресу отправлено?

И самый важный ответ: все это правда – и рабочие, и письмо, даже и содержание письма в целом, все это могло быть (да и было! – пусть, – не именно из Тамбова и не именно по такому поводу) в реальности.

В чем сила письма, и сила людей письмо составляющих. Совсем ведь не в том, что:

Боитесь вы, что реваншисты в Бонне,

Что Вашингтон грозится перегнать,

Но сам Хрущев сказал еще в ООНе,

Что мы покажем кузькину им мать!

Нет, здесь не сила, здесь добрая улыбка, успокаивающая китайских товарищей улыбка.

А Сила в чём?

Во-первых, ответственность за судьбы мира:

Тем, что вы договор не подписали,

Вы причинили всем народам боль…

За все народы ответственность. И какая ответственность – ответственность со стороны Добра!

И, вот, что важно – Уверенного Добра.

Добра, уверенного в себе самих (рабочих людях, занятых делом), в завтрашнем дне – «Нам каждый день насущный мил и дорог», уверенность в руководстве Страны – «Так наш ЦК писал в письме открытом, / Мы одобряем линию его!»!

Это и есть Сила, Сила Духа…

 

Зачем пишу все это сегодня, то есть и буквально 1 марта 2026 года, и в целом в наше время?

Нет уже ни страны, ни Тамбовского завода, ни рабочих… Зачем пишу?..

Да, вчерашнего дня уже нет…

Но есть – «реваншисты в Бонне», которые нынче весь Евросоюз, есть все то же желание за океаном – «Вашингтон грозится перегнать»…

И есть – опасные авантюры «одинокого игрока» на «великой шахматной доске», и есть план, по которому без помех теперь уже все и идет…

Но Россия сегодняшняя неизбежно в этот план включена, как была включена в этот план Советская Россия, и исполненным пунктом плана стала…

Как же не стать нам, вслед за Россией Советской, исполненным пунктом чьего-то плана?

В СССР не вернуться, все эти крики интеллигенции о возрождении Советов – пустое: то же и с монархией – то же, в смысле это все та же интеллигенция кричит, только на иной манер, иными словами.

Ни у той интеллигенции, ни у другой интеллигенции (да и у третьей – либеральной, эти-то даже не интеллигенция, а имитация) – нет почвы под ногами.

Почва Государства – это Народ.

Если речь о России, то государствообразующим является русский народ.

Но от крика интеллигенции закладывает уши, да и душу этот крик травит, а где Народ?

Да, все по Пушкину: «Народ безмолвствует».

Но если он молчит, это не значит, что его нет.

Источник и кладезь силы духа – это народ, в России – русский народ. Но народ молчит. И у народа есть причины молчать.

Валентин Григорьевич Распутин в ответе на вопрос «как сейчас понять русский народ?» пишет:

«Мы не знаем, что происходит с народом, сейчас это самая неизвестная величина.

Албанский народ или иракский нам понятнее, чем свой. То мы заклинательно окликаем его с надеждой: народ, народ... народ не позволит, народ не стерпит... То набрасываемся с упреками, ибо и позволяет, и терпит, и договариваемся до того, что народа уже и не существует, выродился, спился, превратился в безвольное, ни на что не способное существо.

Вот это сейчас опаснее всего – клеймить народ, унижать его сыновним проклятием, требовать от него нереального образа, который мы себе нарисовали. Его и без того беспрерывно шельмуют и оскорбляют в течение двадцати лет из всех демократических рупоров. Думаете, с него все как с гуся вода? Нет, никакое поношение даром не проходит. Откуда же взяться в нем воодушевлению, воле, сплоченности, если только и знают, что обирают его и физически, и морально.

Да и что такое сегодня народ? Никак не могу согласиться с тем, что за народ принимают все население или всего лишь простонародье. Он – коренная порода нации, рудное тело, несущее в себе главные задатки, основные ценности, врученные нации при рождении. А руда редко выходит на поверхность, она сама себя хранит до определенного часа, в который и способна взбугриться, словно под давлением формировавших веков.

Достоевским замечено: «Не люби ты меня, а полюби ты мое», – вот что вам скажет народ, если захочет удостовериться в искренности вашей любви к нему. Вот эта жизнь в «своем», эта невидимая крепость, эта духовная и нравственная «утварь» национального бытия и есть мерило народа.

Так что осторожнее с обвинениями народу – они могут звучать не по адресу.

Народ в сравнении с населением, быть может, невелик числом, но это отборная гвардия, в решительные часы способная увлекать за собой многих. Все, что могло купиться на доллары и обещания, – купилось; все, что могло предавать, – предало; все, что могло согласиться на красиво-унизительную и удало-развратительную жизнь, – согласилось; все, что могло пресмыкаться, – пресмыкается. Осталось то, что от России не оторвать и что Россия ни за какие пряники не отдаст.

Её, эту коренную породу, я называю «второй» Россией, в отличие от «первой», принявшей чужую и срамную жизнь. Мы несравненно богаче: с нами – поле Куликово, Бородинское поле и Прохоровское, а с ними – одно только «Поле чудес» («Валентин Распутин: Прощания c Россией не будет», 11 марта 2008 года, сайт «Православие» – https://pravoslavie.ru/36504.html).
 

Что же делать? Не надо ждать «определенного часа» – «А руда редко выходит на поверхность, она сама себя хранит до определенного часа, в который и способна взбугриться, словно под давлением формировавших веков» (Валентин Распутин).

Не надо повторять ошибку царской власти начала ХХ века, не надо повторять ошибку советской власти 80-х годов того же века (не надо совершать ту же самую ошибку).

Во всех случаях, власть забывала о народе. Забывчивость эта оборачивалась трагедией. «Смотрим прямо, а едем в объезд» (Юрий Кузнецов).

Не получается «в объезд» и сегодняшний Иран тому свидетель.

При чем здесь то, с чего начали мы эти заметки, – торжество Православия?

При том, что торжество оно неизбежно в исторической перспективе. И, следовательно, есть Божий Промысл о России.

Предвижу… ладно, скажем помягче, что ли…. Категории «зло» и «добро» всем понятны и реалии (не теория!) того и другого – очевидны… хотя, человек на бытовом уровне способен путать то и другое:

Ты заплачешь. Глубокая ива,

Окуная себя в серебро,

Сообщит тебе неторопливо,

Что былое не зло, а добро.
                                      (Владимир Соколов, 1977)

Но есть и константы. Православие – один из хранителей констант. А по мне так и единственный Хранитель, как счет лет начала нашей цивилизации от Рождества Христова, так и – константы (но это мое личное мнение, личная уверенность, даже знание, но – никому не навязываю).

Победа зла (без кавычек) не может быть итогом развития человечества. Так развитие «до нашей эры», до Рождества Христова, чем «завершилось» (к чему пришло, точнее)? – правильно, Рождеством Христовым.

Путь России – это путь добра, это путь спасения мира.

Владимир Смирнов (цит. – по статье о стихах Георгия Иванова):

Над облаками и веками

Бессмертной музыки хвала –

Россия русскими руками

Себя спасла и мир спасла.

Сияет солнце, вьётся знамя,

И те же вещие слова:

«Ребята, не Москва ль за нами?»

Нет, много больше, чем Москва!

Это стихотворение Георгия Владимировича Иванова (1894-1958) было впервые напечатано через много лет после смерти поэта в журнале «Континент», в 1982 году. В предисловии к публикации друг Иванова, парижский литератор Кирилл Померанцев рассказал: «”На взятие Берлина русскими” было написано в мае 1945 года и записано мною после того, как Георгий Иванов мне его прочитал. Стихотворение отражает иллюзии относительно наступившего тождества СССР и России, которые у Г.Иванова были весьма кратковременны (как показывают другие его стихи). Вероятно, поэтому он даже не послал это стихотворение ни в один журнал». Действительно, для «стопроцентного белогвардейца», как называл себя поэт (и таким оставался до конца дней), вещь эта поразительна и странна. Он был твёрд и последователен в своих политических убеждениях, бескомпромиссных по отношению к большевизму и советской власти («силуэты чёрных всадников с красным знаменем позора», «Россия тридцать лет живёт в тюрьме... и лишь на Колыме и Соловках Россия та, что будет жить в веках», «и ничему не возродиться ни под серпом, ни под орлом»). Эйфория нашей победы, захлестнувшая русскую эмиграцию, не затронула поэта. Малейших уступок деспотии он не прощал самым близким людям – Бунину и Адамовичу. Писал об этом, не заботясь о репутации и последствиях:

Я за войну, за интервенцию,

Я за царя, хоть мертвеца.

Российскую интеллигенцию

Я презираю до конца.

Всё так, всё верно, но «На взятие Берлина...» столь значительно, прекрасно-возвышенно, высокоправдиво, что объяснить его случайностью или иллюзиями просто-напросто невозможно» (Владимир Смирнов, «Образ Войны и Победы», https://lit.1sept.ru/article.php?ID=199701801).
 

Да, за Россией – «много больше, чем Москва!» (Георгий Иванов).

Поэтому:

Прав Валентин Распутин – «Прощания c Россией не будет».

Здесь есть над чем задуматься не населению, население к такой думе не приспособлено, задуматься надо власти и отыскать свой народ, не дожидаясь «определенного часа»… И вместе уже власть и народ «любителям опасных авантюр» ответить, может для начала и с иронией (но с иронией, основанной на Народной Силе Духа), как это сделали рабочие Тамбовского завода в далеком 1964 году…