Павел РЫКОВ 
Павел РЫКОВ
МЫ ВСЁ ОДОЛЕЕМ!
* * *
Нет, не Украина нам нужна. – Нужна Россия,
Где Киев – матерь русских городов.
И чтоб не пахло в нём нацистской псиной.
И Лавры звон чтоб зазвучал со всею православной силой.
Мы сбросим гнусный груз бандеровских оков.
Да, верю я: настает неизбежный час.
Святой Владимир со Крестом, благословляя, встретит нас!
МОЙ ДЯДЯ ПАВЕЛ
Дядя мой Павел у хутора Милый,
Близ Киева с ноября сорок третьего года,
Убитый лежит и в вёдро, и в непогоду.
Как ему там? Спокойно ль лежать? Или
Нечистые силы,
Те, которым пока не сумели мы дать окорот,
Регочут глумливо,
И свастики над его солдатской могилой
Запущены в бешеный круговорот,
И «Ще не вмерла» кто-то ревёт,
Разевая поганый свой рот.
Ожидаючи: «Швыдчей допомога б немецкая поступила».
Дядю Павла немецкая мина убила.
Так это было:
Наступая, русскую землю освобождал
Он. И никаких переговоров о замиренье не ждал.
Верил, что смотрящие издали в стереотрубу генералы
Выучили Науку врага побеждать.
А старшина ближе к ночи из тыла привезет поснедать
Теплой каши с приварком и наркомовские – что немало!
А там можно и немного поспать.
Не получилось. Немецкая мина
Ей бы, сволочи, мимо…
А она точно попала.
Так дяди Павла не стало.
Стало быть, лично он с фашистами не довоевал.
Не дошёл до Берлина и осиновый кол не вонзил
В труп поганый. И к земле не пригвоздил
Эту нелюдь. Чтобы наверняка, чтобы не встал…
А сегодня вновь немецкая сталь,
Как встарь,
Русское сердце разит.
Вот почему враг должен быть непременно разбит.
И вся эта, свастикой истатуированная, сила
Чтобы уроки назубок заучила.
И памяти бы им лет на сотню хватило.
А там, и ещё на пару сотен (а лучше – более) лет.
Дядя Павел тогда покоиться будет близ Киева, у хутора Милый
В отвоёванной Русской земле.
ПО-НАД УРАНОМ-РЕКОЙ
Всё тешишь себя? Упиваешься мыслями ты:
Всё где-то… За тридевять… Ты же – в затишке, здесь тыл.
А в русской деревне, что по-над Ураном-рекой
Бабий вой.
Всё потому – на погосте кресты растут и растут,
Поэтому почту здесь с затаённым волнением ждут.
Это в Уран-реке быстробегущей в мороз застывает вода
Завсегда.
А по убитому слёзы даже в мороз текут и текут текмя.
Потому что четвёртый год Русь косит косою война.
И мужика-кормильца убитого, как ни проси, не воротить.
Как не выть!
Здесь бабы воют не в голос, а в подушку лицо уткнув.
А сыновья солдат, в слезах по отцу уснув,
Поутру – в школу… Они уяснили; пора взрослеть –
Ибо смерть
Не где-то на развлекухах, не в глупом кино…
И никак не луна – но Война зырк да позырк в окно.
Им, враз повзрослевшим, взгляд свой не отвести
От пути,
По которому предстоит ребятам по жизни ходить.
Потому, что погибших в бою предстоит заменить.
Потому что, если врагам спинной хребет не сломить,
Нам не жить.
Той порою, на телеэкранах смеянствуют смехачи.
Без Флага Родины пыжатся мир удивить силачи.
А у самых денежных на лицах удовольствие и покой!
А по-над Ураном-рекой…
КТО В ДВЕРЬ К НАМ СТУЧИТ?
– Кто в дверь к нам стучит от темна до темна?
– Откройте, Славяне! Я ваша война
– Незваная гостья! Мы в доме своём
Тебя, окаянная, вовсе не ждём.
У нас расцветает вишневый садок,
В печи поспевает румяный пирог.
А в чарки разлито хмельное вино…
– Да мне наплевать! Открывай всё равно.
Войду – и у вишен весь цвет опадёт.
А свежий пирог на поминки пойдёт.
А там из печи мы добудем углей
И дом подожжём. Эй, гори веселей!
– Да мы ж братовья! Нас водой не разлить!
Друг дружку должны мы по-братски любить.
– Что было – то было… Теперь не бывать.
Пора эту дурь, наконец, забывать!
Отныне – на Век – от темна до темна
Ваш Дом – это Мой! – отвечает война.
Весь век будут старые раны болеть.
Весь век поминальные свечи гореть.
Будь проклят, кто эту войну затевал.
Славян, как скотину, на бойню послал!
НАШ НАРОД
– А где народ, Брат? Объясни мне: где народ?
– На фронте. В составе штурмовых, ударных рот.
– А эти, Брат? Не отворачивайся, посмотри:
Надуты, словно высушенные бычьи пузыри.
Насыпан в пузыри сухой горох.
Пузырь трясут, горох трещит и – Ох,
Как весело, смешно! Какая благодать!
Какое гульбище – и не о чем страдать.
Всё смефуёчки – зубы напоказ;
Пой, веселись! Живём один лишь раз.
Обсикались от смеха – не беда;
Штаны сухие купим – ерунда!
Китайцы вмиг сухих штанов нашьют
И нам на маркетплейсах продадут.
– И это тоже – как бы, наш народ;
Пузырь с горохом, краснобай, урод,
Обсевок?
– К сожаленью, не один…
Мы сами эти «пузыри» плодим.
Но, Слава Богу, славный есть Народ
В составе штурмовых, ударных рот.
На хлебном поле, у станков стоит –
Вот, НАШ НАРОД, который победит.
ОТ ИОАННА
(Гл.6 ст.63)
Не плоть, но Дух животворящ,
Не губы и гортань рождают Слово,
Которое, как птах, лететь готово.
Дух сотворил – и станет звук парящ.
Порой оно, как тополиный пух.
И мимолетно, и неуловимо.
Завьёт, закружится. Но мимо, мимо –
И сгинуло… Аж, перехватит дух.
Но есть Слова, которым нет цены:
Бог, Мама, Родина, Россия.
И бесы что б ни голосили,
Слова любви единственно верны.
За ними люди в бой на смерть идут.
Все остальные – только золоченье,
Срываемое в первые мгновенья,
Когда грозы раскаты громыхнут.
Тогда слова становятся Судьбой,
Когда пред Богом ты за них в ответе.
И Слово, словно факел, ярко светит,
Ведя к вершинам Духа за собой.
СИМ ПОБЕДИШИ
Не думай, что мимо строчит пулемёт,
И снайперу сбили прицел,
А брат твой в бою за тебя упадёт,
Чтоб ты веселился и пел.
И с пальцев облизывал соус и жир,
И пляжный песок приминал.
А кто-то на блюдечке ласковый мир
Тебе бы с поклоном подал.
Нет! Эта война – не парадный проход,
Не победоносный бросок,
А души, что пущены были в расход,
И кровь, что ухолит в песок.
И деточек смерть – нестерпимая жуть…
За мир мы заплатим сполна,
Спасая Россию. – Вот самая суть,
За что полыхает война.
И пусть не обманет нас бодрая речь:
– Вот-вот! Ну, чуть-чуть – и – Ага…
Сумеем мы Родину нашу сберечь,
Лишь вместе осилив врага.
Так в давнее время, под стены Кремля
Когда подступала Орда,
Лишь вместе собравшись, родная Земля
Врага одолела тогда.
На битву Народ выходил, как один.
Молитвы звучали слова.
Лишь с верой в душе мы с тобой победим.
Единством Россия жива.
ИЛ-76
Поэма
Экипажу самолёта 117 Берлинского,
ордена Кутузова, ВТАП ВКС России,
сбитого укронацистами во время
транспортировки пленных ВСУ для обмена
Взлетает ИЛ-76-й,
Могучий, грозный, грузовой.
Ревёт, как семьдесят медведей.
По полосе берёт разгон
В высь, словно птица, устремлён.
Курс – боевой. Вперёд – к Победе.
Подняв свой груз над облаками,
Летит средь ночи над полями.
Спешит туда, где хлещет пламя,
Где бой идёт, где утром знамя
Бойцы поднимут. Где с врагами
Идёт короткий разговор;
Из автоматов бьют в упор,
А в рукопашной – бьют ножами
Нацистов в расписную грудь.
Там свастики татуировки.
А это значит – надо бить
Врага. И так тому и быть!
И в том бою не повернуть –
Война не знает остановки.
Когда войною мир расколот,
Лишь путь к победе – верный путь!
А за бортом свирепый холод.
Но штурман выбрал эшелон.
В пункт назначенья вывел он.
Ил-76-й на приземленье.
Ведёт машину экипаж.
Пилотов велико уменье.
Да, встречный ветер, да, тангаж
Да, рысканье… Но был доставлен,
И вовремя, военный груз.
Наш полк. Он был тогда прославлен
На всю страну, на весь Союз,
Когда бомбить Берлин летал,
Фашистов логово утюжил.
А там внизу горел металл
И гитлерьё корёжил ужас.
Но Час Победы неизбежен:
России враг в боях повержен.
В полку случались и потери…
И жёны, в худшее не веря,
С надеждой смотрят в небеса,
Слух, чрез рыданья, напрягая,
В молитве веру обретая,
Что свыше слышат голоса:
Они вернутся, приземлятся,
Чтоб снова с нами повстречаться,
Чтобы могли детей обнять.
А завтра заново взлетать.
Но экипаж уже далече;
Нелётный день, нелётный вечер
Там не бывает никогда.
Не требуется дозаправка.
И зелена у штаба травка.
Жаль только – там мертва вода.
Когда пилоты не вернулись.
Звучал салют – ряды сомкнулись.
– Все по машинам! – дан приказ. –
Товарищи, мы помним вас.
Ваш боевой маршрут продолжим
И славу предков приумножим
В назначенный к полёту час.
Наследник славы Дедов и Отцов –
Полк к вылетам всегда готов.
О ЧЁМ?
Договориться… Но о чём?
О том, что смерть детей законна?
Оправданна? Что многотонной
Снарядной сталью закордонной,
Немецкой выделки хваленой,
По мирным били городам –
И с этим можно не считаться,
А сесть рядком и улыбаться
И, повинуясь господам,
Что смерть детишечек затеяв,
За деньги продают идеи,
В бою остановиться нам?
Чтобы подальше, иль поближе:
Берлине, Лондоне, Париже,
Заокеанской стороне
Вновь наживались на войне?
Договориться? Но, о чём?
О том, что слёзы – это слёзы –
Одна солёная вода,
Пустяк напрасный, ерунда.
Куда важней за баррель цены…
А дети? – Новых народят,
Лишь взрывы отгремят, как грозы.
Ведь не во всех попал снаряд…
И не устраивайте сцены!
Подумаешь! О чем страдать,
Когда возможность есть продать?
Вот Цель, что вечна, неизменна.
Договорятся, разделив доход,
Убитых деток – в непредвиденный расход.
Все смертны. Лишь корысть нетленна.
А дети… Дети на Донбассе!
Прими их души в райские чертоги, Спасе!
Договоримся? Но о чём?
ОДОЛЕЕМ – МЫ…
– Ты веришь, брат, что всё мы с тобой одолеем?
– А то! Мы с песней пройдём по майским, цветущим аллеям.
Там яблони будут цвести, как цвели в Сорок Пятом.
Надо только стремиться вперёд, а не раком ползти на попятный.
Не забывая науку победы – Суворовский Натиск.
Одолевая ворьё, чинодралов, враньё, подхалимские сказки.
Смести паутину неверья в Россию и ржу равнодушья.
И полною грудью свободно вздохнуть, преодолевая удушье.
Нельзя по-иному, когда под огнём укрепленья штурмуя,
Ребята, смерть одолев, на барахолке судьбу не скупают иную,
Идут, побеждая в бою нечистую злобную вражую силу,
Что, скопом поганым сойдясь, сокрушить исполчилась Россию.
Пред теми, кто жизнь положил, мы встать должны на колени.
Во имя погибших! Врага, во имя ещё не рождённых детей, одолеем.
Мы всё одолеем! Узрим, брат: с молитвою всё одолеем…