Александр БАЛАШОВ. СВЕТЛАЯ И ТЁМНАЯ ВОДА ПОРУБЕЖНОГО СЕЙМА. Куряне – особое поколение

 

Александр БАЛАШОВ

СВЕТЛАЯ И ТЁМНАЯ ВОДА ПОРУБЕЖНОГО СЕЙМА

Куряне – особое поколение
 

На Земле реки текут по маршруту, проложенному природой.
Моя река Памяти может свободно течь в любом направлении.
Автор
 

По данным Института географии Российской академии наук река Сейм образуется слиянием двух рек Сеймицы Пузацкой и Сеймицы Котлубанской северо-восточнее села Кривец Мантуровского района Курской области.

В России Сейм протекает по территориям Курской и Белгородской областей. На Украине – по Сумской и Черниговской областям.

Сейм – левый и самый длинный из притоков Десны. Длина реки 748 км (из них 250 км в пределах нынешней Украины).

На курской стороне Сейма стоят такие русские города, как Курск, Льгов, Рыльск, посёлок Пены, село Макаровка и другие поселения. На украинской – город Путивль, поселения Пески, Чумаково в Сумской, Батурин и Обмачев в Черниговской области.

Название реки Сейм имеет несколько версий происхождения. Первоначальное название – Семь (Сем). Оно встречается в древнерусских источниках. А древнерусское «Семь» восходит к иранскому слову со значением «тёмная река».

Есть и «кельтская версия» происхождения названия реки, которая утверждает, что слово «Сейм» происходит из кельтских языков и означает «мягкий, тихий, мирный, спокойный, беззаботный», что соответствует характеру реки.
 

Память воды

Я не верю, что вода не имеет долгосрочной памяти. Научные головы ссылаются на постоянно разрывающиеся связи между молекулами воды и потому, по их убеждению, это «исключает долговременное сохранение какой-либо информации».

Но другие умные головы утверждают, что даже небольшая «дегидратация» (простыми словами – обезвоживание) мозга человека, состоящего на 80-85 процентов из воды, отбивает у человека память. Потому как гиппокамп – отдел нашего мозга, отвечающий за формирование и сохранение памяти, – может работать только при достаточном количестве воды. Только вода, утверждает наука, и ничто другое, поддерживает электрохимическую активность нейронов и передачу сигналов между ними.

Я смотрю на воду со своей, писательской, колокольни. И вижу в ней отражение жизни. Потому как вода и есть сама жизнь.

Вода курского Сейма помнит, как на Кузину гору, что горбатится у самой воды, старейший курчатовский поэт и прозаик, заядлый и удачливый рыбак Иван Зиборов привозил Евгения Ивановича Носова, лучшего стилиста ХХ века, выдающегося советского русского писателя. Иван Федотович рассказывал, что именно здесь, у Сейма, на Кузиной горе, Евгений Иванович наблюдал реальную картину, как старый гусак, предводитель стаи, ценой своей жизни спас при сильном граде жёлтые комочки – ещё не оперившихся гусят, укрыв их своими крылами. Эту картину из своей памяти писатель развернёт в один из любимых рассказов нашей детворы (и не только) – «Белый гусь».
 

Исторический поворот Сейма

В 1973 году в истории главной реки Курской области случился крутой поворот – гидростроители при возведении Курской АЭС начали работы по устройству пруда-охладителя атомной станции. Сейму предстояла ответственная работа по охлаждению четырёх реакторов-миллионников РБМК-1000. Для этого пришлось изменить русло реки. От старицы экскаваторы прокопали глубокий канал, по которому вода из Сейма-батюшки, как издревле называли его куряне, жившие по берегам реки с тихим покладистым нравом, наполнила рукотворное Курчатовское море.

Так древний Сейм после завершившегося в середине прошлого века судоходства на своей воде снова стал трудягой, открыв в своей многовековой истории страницу «мирного атома».

Сеймская вода, наполнившая Курчатовское море, неожиданно для энергетиков совершила чудесные превращения – создала не только живописный ландшафт, но и уникальную в Соловьином крае локальную экосистему. В районе Курской АЭС сегодня обитает такое количество самых разнообразию птиц, среди которых немало краснокнижных, что сюда нередко наведываются экологи и учёные-орнитологи МГУ.

А в водохранилище заселили толстолобика, белого амура и других рыб-санитаров, которые, поедая водоросли и другую растительность в водоёме, занимаются естественной очисткой пруда-охладителя станции. Его с семидесятых годов прошлого века курчатовцы любовно называют Курчатовским морем. Специалисты-экологи станции пристально следят за чистотой воды в нашем рукотворном море. Любители рыбной ловли – сюда едут рыбаки со всех концов Курской области – тоже довольны. Вода чистейшая, безопасная. Химцех Курской АЭС контролирует чистоту сеймской воды при входе в контуры охлаждения реакторов и чистоту плюс безопасность выходящей в водохранилище в специально созданный «тёплый канал», где поработавшая на станции вода остывает и естественным путём попадает в основной бассейн пруда-охладителя.

И никакой химии при очистке Курчатовского моря. Рыбы-санитары, питающиеся водорослями, прочей растительностью, органическими остатками, занимаются естественным очищением водохранилища, улучшают качество воды и поддерживают экологический баланс.

И всё это – чистая вода, оптимальный для фауны и флоры температурный режим – дали неожиданный результат, образовав заповедный экологический уголок в Курском крае.

Раньше на нашем море ловили раков (а они живут только в чистой (!) воде), а с недавних пор в сеймской воде Курчатовского моря появились… креветки. И мэр Курчатова Игорь Корпунков как-то удивил горожан, продемонстрировав в социальных сетях экзотический улов курчатовских (!) креветок.

Недавно кто-то из ИП (индивидуальных предпринимателей), держащий нос по ветру, выпустил сувенирные кружки с изображением креветки и приветственной шутливой надписью: «Кревет из Курчатова!». Такой «привет от кревет», разумеется, заинтересует армию промышленных туристов. Их до начала СВО и объявления режима КТО в Курчатове туристические автобусы везли на станцию и в самый молодой город Курской области – Курчатову в 2026 году «стукнет» всего-то 58 лет, по историческим меркам это город-подросток, – из всех ближних и дальних уголков России.

В январе 2026 года, когда ударили морозы настоящей русской зимы, наш технологический пруд-охладитель впервые за последние 20 лет замёрз. Но птицы – дикие утки, цапли, пара белых лебедей, оставшиеся зимовать на родине, другие пернатые обитатели экосистемы вокруг Курчатовского моря дружно переместились в тёплый канал атомной станции, на его тёплую косу.
 

Первый блок Курской АЭС был пущен в 1976 году. Это значит, что год Лошади 2026-й – юбилейный – вот уже 50 лет атомная станция, построенная в сорока километрах от Курска, даёт энергию России. Хотя нужно сюда добавить одно слово – «ещё» – ещё даёт электричество. Наша станция счастливо дожила до почтенного возраста. Сегодня, когда поэтапно из эксплуатации выводятся энергоблоки Курской АЭС, отработавшие все проектные и добавленные после модернизации сроки, «тёплый канал», куда попадает чистая (гарантированно безопасная для окружающей среды) вода после охлаждения работающего реактора, понизил градус своей теплоты. И курчатовцы забеспокоились: а как там зимуют ставшие «неперелётными» в климате экосистемы птицы? Пока живы. И, даст Бог и профессионализм экологов станции, всё многочисленное пернатое семейство счастливо перезимует в новых, таких изменчивых, климатических условиях.

 

Профессионал

Современный сорокатысячный атомный Курчатов получил не одну награду за активное внедрение технологии с говорящим названием – «умный город». Но не погрешу против истины, если скажу, что всеми прошлыми, настоящими и будущими своими победами наш атомный град обязан творческим людям с живым, а не «искусственным воображением», сгенерированным ИИ.

Об этом на въезде в город со стороны атомной станции напоминает памятник соратнику Игоря Васильевича Курчатова, лауреату Государственной и Ленинской премий, первому главному инженеру Курской АЭС Тому Петровичу Николаеву. Спросите у любого мальчишки, кто стоит на площади Николаева – и он вам ответит: «Человек, спасший Курчатов». И в этом коротком ответе будет заключена целая легендарная история о том, как 1986 году заместитель директора станции Том Николаев не дал своего согласия «высокому чиновнику из атомного министерства» провести рискованный эксперимент на Курской АЭС. Тогда его провели на Украине, на Чернобыльской АЭС. Печальный результат того «эксперимента» стал известен всему миру. Профессионал Николаев служил делу, а не прислуживал чиновнику с высоким чином. Это и спасло город, а вместе с ним, быть может, и всю страну.

Много ли сегодня в наших Курском крае встретишь чиновников, которые осмелятся так же, как Том Петрович, напрямую, без обиняков, сказать сановному лицу своё твёрдое: «Нет, вы не правы!», когда тот начальник действительно что-то нарушил или в чём-то не прав. На такое способны только профессионалы. Они больше боятся потерять свою честь, чем тёплое место. «Оказывайте доверие лишь тем, – учил великий полководец Александр Суворов, – кто имеет мужество при случае вам поперечить и кто предпочитает ваше доброе имя вашей милости». Другими словами, истинного доверия заслуживают лишь люди, обладающие смелостью отстаивать свою позицию, пусть она и противоречит мнению начальства, кто ставит честь и достоинство выше личной выгоды или угождения.

(О служении и чувстве долга, чести и собственного достоинства на конкретных примерах чиновничьего поведения поговорим в других главках ниже, а пока продолжу свой рассказ о профессионале Николаеве.)

Атомщик Николаев нашёл в себе мужество сказать неугодную для высокого чиновника Минатома правду. Сказал – и спас не только город, страну, но и свою честь, достоинство профессионала. И тем самым вошёл в легендарную историю, которой гордятся курчатовцы. Для такого «николаевского поступка» нужно одно непременное условие – иметь характер. Посеешь поступок, пожнёшь характер. Считаю, что мне тогда сильно повезло и я смог на «Дне открытых дверей» в 1988-м услышать от легендарного атомщика, посвятившего жизнь укрощению не всегда мирного атома, мудрое напутствие. Не сразу, много лет спустя, я понял, что значит жить по-николаевски – это жить по совести. Казалось бы, как просто, но в жизни, где идёт вечная борьба и примирение противоположностей, всё гораздо сложнее. Мог же Николаев угоднически кивнуть и сказать министерскому чину «да»? Гипотетически, думая о личных преференциях, мог. И тогда случилась бы та радиационная катастрофа в Курской области. И крах, конец профессионалу. Слава Богу, что заместитель директора Курской АЭС Том Николаев не поступился совестью и честью профессионала, мужественно сказав «нет». Для писателя, чья профессия связана с магией убеждения печатного слова, это, пожалуй, главное кредо: писать по совести и по чести, не ища милостей от власть предержащих.

Мне повезло – я успел услышать вовремя и понять, в чём не просто мужественный поступок – подвиг человека, не поддавшегося искушению заключить «компромисс» со своей совестью. Мне повезло – я успел. В 1989 году Том Петрович ушёл из жизни.

Семь лет назад в Курском издательстве «Полстар» вышла моя книга прозы «Время надежд», куда вошёл и документальный рассказ «Профессионал» о легендарном курчатовском атомщике Томе Петровиче Николаеве. Мне в 1988 году посчастливилось «вживую» встретиться с этим удивительным творческим человеком на первом (!) в истории отечественной ядерной энергетики Дне открытых дверей на Курской АЭС. Тогда наша атомка, по инициативе заместителя директора по науке Николаева, первой из всех атомных станций страны приподняла для прессы и общественности «железный занавес». Том Петрович был уже, как говорится, в поре «серебряного возраста», но жил активной творческой жизнью. Уже после пресс-конференции я, редактор многотиражной газеты «Энергостроитель», осмелился подойти к нему и спросить, как это ему удалось стать за сравнительно короткое время автором десятка важнейших для безопасности ядерных реакторов научных работ. Он на несколько секунд задумался, а потом, показав жестом, чтобы я убрал блокнот, хрипловато проговорил: «Жизнь – одно мгновение. Нужно жить сейчас, потом просто не будет времени».

В этом весь «секрет» творческого человека – определить свой путь, сверхзадачу и, сконцентрировавшись на главном направлении, отдать всего себя делу, профессии, которую выбрал осознанно и на всю жизнь. Только такой подход, думаю, и делает человека настоящим профессионалом.

За теми словами Почётного гражданина Курчатова Николаева (это звание ему было присвоено посмертно) – огромный и тяжкий труд. Который сделал из обезьяны человека. И он же делает из человека профессионала. Но сейчас, когда молодёжь ищет лёгкие, но денежные пути по жизни, больше уповая на ИИ, чем на себя, полагаю, творческих людей стране даже такой искусник, как «искусственный интеллект», не прибавит.

Никто не отрицает важность в прогрессе новейших технологий. Но ведь эти технологии создаёт не ИИ, а всё те же творческие личности. И если живой интеллект во всём и всюду будем подменять интеллектом искусственным, то прогресс просто остановится. В лучшем случае ИИ будет плодить только себе подобных. А застой всегда ведёт к деградации. Именно поэтому сегодня творческие люди нужны как воздух. А где их взять, этот «товар штучный», который так важен для всех сфер человеческой деятельности? И где они рождаются?
 

В Курчатове часть школьников неплохо нацеливают на выбор профессий, связанных с ядерной энергетикой, в специально созданных в гимназиях «атомных классах». Это профориентация для «технарей». А где и как начинать работать с будущими профессионалами-гуманитариями? Где, как раньше выражались «высоким штилем», пестовать, к примеру, литературные таланты, искать среди сотен детей, которых при рождении Боженька одарил своей искрой? Одного «Сириуса» на огромную Россию явно не хватит. Как быть в глубинке, в провинциальной сторонке? Тут я, с вашего позволения, обращусь к своему личному опыту.

«Всё новое – это хорошо забытое старое», – говорил мой дед Василий Петрович Балашов, лучший плотник села Андросово, что нынче тихо умирает под вскрышным отвалом КМА в десяти километрах от Железногорска. А что, если и правда вспомнить проверенные временем «кружки по интересам», которые так были популярны среди детворы во времена моего детства? Тысячи моих сограждан, как и я сам, благодарны таким кружкам, которые нередко открывали, а лучше сказать откапывали зарытые глубоко внутри нас неожиданные таланты.

 

«Литературный кружок – дело серьёзное»

Моя мама, уроженка Мартовского посёлка, созданного андросовскими выходцами во времена царствования Александра II в трёх верстах от большого села Андросово Курской губернии, вышла замуж за отца, родившегося в Андросово. Отец был на семь лет старше мамы. Про жизненный опыт и говорить нечего – батя прошёл всю войну, закончив её в Кёнигсберге.

В 1948 году в Смоленске родился я. Почему в Смоленске? Потому что двадцатишестилетнего капитана Красной Армии, награждённого орденом Красной Звезды, медалями «За взятие Кёнигсберга», «За Победу над Германией» и другими боевыми наградами, оставили в кадрах и затем из Кёнигсберга, уже переименованного в Калининград, вместе с частью перевели в Смоленск. В Смоленск он приехал с молодой женой – моей мамой, которая, по её рассказу, была мною беременна на последнем месяце. Через несколько недель в кое-как отремонтированном после попадания немецкой бомбы роддоме, в палате с натянутым на оконную раму солдатским одеялом вместо стекла на свет белый появился я.

Через несколько месяцев молодожёнам пришлось снова переезжать, на этот раз в Кострому, потом в Тулу. А меня на долгие месяцы, пока, как говорила мама, «обустраивался быт жизни на колёсах» на новом месте, отвозили в Андроово. Или на Мартовский посёлок. К моим бабушкам и дедушкам, которые растили и воспитывали меня в Курской области.

Во Владимире я пошёл в первый класс. У «майора Мити», как звала отца бабушка Параша, и моей мамы, наконец-то, появилась своя комната в ДОСе – доме офицерского состава. Это была обычная «коммуналка», в которой КЭЧ военной части арендовала для офицерских семей квартиры в старом двухэтажном деревянном доме. Вспоминается длинный тёмный коридор, большой закопчённый зал с большой печкой посредине и разномастными столами, накрытыми клеёнками, по стенам. То была наша коммунальная общая кухня для всех семей, живших в доме «барачного типа».

Не помню названия улицы, на которой мы жили во Владимире. Хорошо помню тот запах. Напротив нашего дома днём и ночью пищевой комбинат выпекал пирожки. Их на комбинате обжаривали на постном масле и по всему Владимиру тётки в белых фартуках поверх уличной одежды зычно выкрикивали: «Пи-и-рожки! Пи-и-рожки! С повидлом! Капустой! Мясом!» – и, доставая из фанерных ящиков длинной вилкой сохранившие тепло пирожки, подавали их покупателям в бумажке, приговаривая: «Кушайте на здоровье!».

И ещё в памяти живёт картина наших уличных боёв. Наша улица постоянно воевала с двумя улицами, которые выходили на широкую магистраль, по которой ходили троллейбусы. В этих уличных баталиях с нашей стороны из-за нехватки боевых единиц приходилось участвовать пацанам всех возрастов. В одной из таких схваток брошенный со стороны противника камень угодил мне в голову. Как попал в больницу – не помню. Но белый холодный свет в операционной, когда мне хмурый доктор в марлевой маске накладывал швы, помню хорошо.

– Всё, Сашка! – сказала мне мама, когда сняли бинты и я вновь на троллейбусе стал ездить к Золотым воротам в свою школу. – Война для тебя, считай, закончилась. Пора из тебя человека делать.

Чтобы уберечь меня от «дурного влияния улицы», мама записала меня сразу в несколько кружков – авиамодельный, юного фотографа и даже в кружок юного пчеловода (был и такой в ботаническом саду города).
 

Так и колесила семья по нашей бескрайней стране с заездом на пять лет в ГДР, куда в ГСВГ (группу советских войск в Германии) направили служить отца. Там, в «неметчине», чтобы отвлечь от наших рискованных раскопок на старом немецком полигоне, меня отдали в руки, как бы сейчас у нас сказали, «самозанятой» пожилой немки, учившей немецких и русских детей из семей советских офицеров за умеренную плату игре на аккордеоне, скрипке и фортепьяно. Я выбрал аккордеон. И почти четыре года раз в неделю ездил на велике к дому фрау Марии. Аккордеонистов из военного городка эта немецкая учительница музыки, плохо говорившая по-русски, неплохо учила русским песням по нотам, мелодии которых сама знала наизусть. Помню, как обрадовался отец, когда на купленном им «Вельтмайстере», сияющем перламутром не зелёного – изумрудного! – цвета инструменте, я вполне сносно освоил первую нехитрую композицию – мелодию песни «Крутится, вертится шар голубой». С тех пор музыка поселилась не только в моей душе, но и в моём доме, где бы и как бы я ни жил. Данке шён, фрау Мария!
 

Из ГДР в 60-е годы прошлого столетия отца перевели в Тверь, тогдашний Калинин. В военном гарнизоне немецкого годка Стендале (с ударением на первом слоге), где родился великий французский писатель Стендаль (ударение на слоге последнем), я закончил восемь классов, а в Твери поступил в 9-б школы № 30 «с полиграфическим уклоном».

Не знаю, то ли случай, то ли этот «уклон» повлияли на мой выбор, только в Твери я уже сам, без мамы, по объявлению в молодёжной газете «Смена» пришёл в редакцию верхневолжской молодёжки. Позже я узнал, что эту газету ещё до войны создал писатель Борис Полевой, автор тогда моей любимой «Повести о настоящем человеке».

Я пришёл в Дом печати на Студенческом переулке, чтобы записаться в литературный кружок, «студию», как назвали его в объявлении. И на пороге отдела писем встретил худощавого человека в сером свитере, в очках, за которыми на меня доброжелательно смотрели серо-зеленоватые глаза. Это был Михаил Петров, тогда просто журналист, в будущем известный тверской писатель.

Три года я ездил раз в неделю через весь город с остановки «Полиграфкомбинат» до остановки «Драмтеатр», откуда топал до Студенческого переулка к Мише, как мы называли своего литературного «гуру».

Через несколько месяцев в «Смене» появился мой первый рассказ, и я, скупив в киоске «Союзпечати» все имевшиеся там экземпляры, бегал по друзьям и соседям, вручая номер с моим опусом. «Не читали сегодняшнюю «Смену»? Полюбопытствуйте на досуге. Там, кстати, и мой рассказ напечатан».

Отец, пришедший с работы усталый и голодный, спросил, услышав от меня «сногсшибательную новость»:

– Списал?

Я обиделся и молча протянул ему газету.

– А кто такой заголовок придумал – «Сказка о поставленной галочке»?

– Это про комсомольское собрание.

– Ну-ну, посмотрим, что это за галочка.

Он прочитал рассказ, ни разу не улыбнувшись моему юмору, которым я щедро приправил текст, и подвёл черту:

– В целом, неплохо, поздравляю. Теперь тебя точно из комсомола попрут.

До конца жизни буду благодарить судьбу за встречу с «очкариком с добрыми глазами» Мишей Петровым и его литературный «сменовский» кружок. «Студией» его никто из нас не называл. В первый день его работы собралось человек десять парней и девушек из разных школ города. Но уже через полгода списочный состав сильно поредел. А ещё через год в тесном литкружке Петрова осталось четыре человека. Остальные стартовавшие марафонцы сошли с дистанции, не выдержав «каторжного труда», как выражался Михаил о литературной работе.

«А что вы хотели? – парировал он какому-то молодому чинуше из обкома комсомола с кожаной папкой под мышкой. – Литкружок – это вам не клуб филателистов. Литкружок – дело серьёзное. Первая ступенька к творчеству. А всю крутую лестницу осилит только работящий и выносливый».

Не знаю, как сложилась судьба моих «самых упорных» кружковцев, посвятили они себя «каторжному труду литератора» или нет. Но Петровская школа, уверен, пригодилась по жизни каждому бывшему кружковцу, где бы он ни работал. А я, окончив филфак и отделение журналистики Тверского университета, через два года, поработав корреспондентом молодёжной редакции Тверского телерадиокомитета, вернулся в «Смену». Но уже не в кружок Миши Петрова. На этот раз приняли в штат, и сразу завотделом.

А всё с обыкновенного кружка начиналось.
 

В декабре 2025 года в Курской областной библиотеке имени Николая Асеева глава Союза писателей России Владимир Мединский,, приезжавший в нашу область по целому ряду вопросов, вручил нам, курским писателям, членские билеты нового образца. Лично у меня новый билет стал четвёртым по счёту – первый, с оттиском ордена Ленина на кумачовой обложке билета Союза писателей СССР, я получил в, как сейчас модно выражаться, «уже далёком от нас» 1989-ом. (Да не так уж он и далёк, если помнить старую поговорку, что всё новое – хорошо забытое старое.)

Дома, в Курчатове, разглядывая пластиковый билет с символом всеобщей цифровизации – QR-кодом, мне вот о чём подумалось. Сколько нас в стране, таких же, как я, писателей «почтенного возраста», не имеющих ни личных, ни спонсорских средств на издание своих книг, живущих на «средне-статистическую» (синоним – «нищенскую») пенсию по старости, коротают свой век в четырёх стенах своих квартир!.. А если хотя бы половина старой гвардии взялась за ведение детских литературных кружков в школах, библиотеках, в домах культуры?.. Сколько бы пользы принесли такие детские творческие объединения подрастающим гражданам России! Вот вам и первая ступенька к рождению творческого человека. Как в старые добрые времена.

Вспоминая слова Михаила Петрова, повторюсь: «литературный кружок – дело серьёзное». И пусть кто-то из кружковцев сойдёт с дистанции, пусть через полгода от списочного состава останется меньше половины фамилий – верую, это доброе дело, коллеги, на небесах нам обязательно зачтётся.

 

Школа авторов «АЭС»

Вот уже семь лет в Курчатове существует кружок, названный мною «школой юных авторов “АЭС”». Аббревиатура раскрывается так: «Авторы. Энтузиасты. Созидатели». Конечно, это никакая не «школа» в привычном понимании этого слова. Это тот самый «кружок по интересам» из нашего прошлого. В чём-то повторяю опыт Миши Петрова в прошлом, разумеется, с поправками на настоящее – наступившие времена ИИ и гаджетов, которые рекомендую ребятишкам использовать как электронного помощника-справочника. Без хвастовства скажу, что начиная с 2019 года мои воспитанники публиковались в шести из семи сборниках лауреатов детского Международного литературного конкурса Росатома «Пегасик» и «Территория успеха: Пегас», которые тиражом 3 тысячи экземпляров выпустило столичное издательство «Детская литература».

Побеждали мои кружковцы в Международном детском литературном конкурсе «Берег мечты» (Санкт-Петербург), в конкурсе, который проводил наукоград Глазов «Атомные сказки», была публикация моего воспитанника в таком престижном издании, как «Детская роман-газета».

Существующий кружок сегодня насчитывает семь активных авторов. Это совсем юные авторы 4-5-х классов, которые сами сочиняют сценарии и по ним снимают короткометражные анимационные фильмы. Не «ролики», как их называют некоторые организаторы детских анимационных конкурсов и фестивалей, а именно фильмы – почувствуйте разницу, как говорится! – с озвучкой своих пластилиновых или нарисованных персонажей.

Первоначальный список был в три раза больше. Но в творчестве количество никогда не переходит в качество. Одни уже выросли, закончили школу и учатся в вузах и колледжах дальше, другие просто сошли с дистанции, готовясь к сдаче ОГЭ и ЕГЭ, где, как ни убеждай меня чиновники Минобразования в их нужности и даже полезности, элементарная зубрёжка убивает любое творчество. Из всех достойных назову сегодня только два имени.

В 2024 году воспитанники кружка «Школа юных авторов “АЭС”» двоюродные братья Ярослав Кисляков и Антон Одобеску в детском Международном конкурсе юных авторов мультипликационных клипов Росатома «Территория успеха: МультиКЛИПация» стали победителями с мультфильмом «Подвиг танка “Алёша”». Как победители они получили путёвку в Российский образовательный Центр в Сочи «Сириус». И уже в «Сириусе», готовясь к фестивалю детских короткометражек с говорящим названием «Путёвка в жизнь», Ярик Кисляков реализовал давнюю задумку – снял свою версию носовского «Белого гуся». Эта его полностью самостоятельная работа была отмечена весьма компетентным жюри фестиваля «Путёвка в жизнь». И хотя сегодня Ярослав готовится к поступлению в колледж, который готовит технический персонал для атомных станций (выбрал профессию своих родителей), по признанию самого выпускника «Школы юных авторов», кружок дал ему главное – творчески относиться к любой задаче, которую ставишь перед собой, искать свои пути её решения. Разве этого мало для человека, готовящегося к самостоятельной жизни в нашем сложном и постоянно меняющемся мире.

К слову, эти два «брата-акробата» (оба хорошие спортсмены, и оба ещё учатся в Курчатовской музыкальной школе) успешно проявили себя и в литературном творчестве. В 2023 году Антон и Ярослав стали победителями Международного детского литературного конкурса Росатома «Территория успеха: Пегас». Их рассказы «Есть такая профессия Родину защищать» и «Укрощение атома» (о жизни и творчестве выдающегося учёного-ядерщика Игоря Курчатова) были напечатаны в сборнике лауреатов Международного литературного конкурса, а сами они поехали на литературную (!) смену детского лагеря Росатома, где азы писательского мастерства доносили юным авторам преподаватели Литературного института и известные детские писатели.
 

Наш кружок создан для тех, кто хочет научиться писать рассказы, эссе, сценарии и снимать по своим же сценариям анимационные короткометражки. Формирование творческого отношения к жизни у «подлеска», кто спорит, дело важное и нужное. Но нашу «Школу юных авторов “АЭС”» вряд ли удалось организовать, если бы не нашлись единомышленники в лице городских управленцев. И где – в администрации города, которая при прежнем главе Ю.С. Косыреве после закрытия независимой газеты «Огни Курчатова» (её я в своё время организовал и чин по чину зарегистрировал по Закону о СМИ) показательно, в назидание всей пишущей братии, упорно игнорировала мою скромную персону. «Огни Курчатова» закрылись, до пенсии было ещё лет пять, а жить нужно было сейчас, но не на что.

Тут, считаю, нужно сказать несколько слов о весьма типичном подходе прежнего городского главы к местной информационной политике, она весьма типична для многих районок и городских газет Курской области.

Юрий Сергеевич, любивший поговорить о свободе слова, роли печатного слова в жизни общества, твёрдо придерживался принципа: кто заказывает музыку, тот и танцует даму. Но чиновник, по-моему, был не совсем здоров – у него была аллергия на правду. Его фарисейская улыбка, с которой он «творил добро», для любого автора критической или даже честной аналитической публикации не предвещала ничего хорошего. Городская газета под его чутким руководством (из своего высокого кабинета) весьма быстро превратилась в листок, заполняемый рекламой и комплиментами в адрес местных чиновников, и так же быстро теряла тираж и авторитет.

За все годы своего правления Косырев мне, тогда ещё предпенсионеру, так и не дал никакой работы в городе атомщиков. Выручил древний Курск, куда я часто мотался на рейсовом автобусе, чтобы прокормить себя и семью – помогал торгово-промышленной палате выпускать ведомственных журнал, на факультете журналистики одного из курских вузов по своему учебному пособию «Азы журналистского мастерства», выпущенного Курским филиалом РГСУ (Курским институтом социального образования, сокращённо КИСО) учил студентов осваивать литературные жанры. И не роптал на жизнь, благодарил судьбу и добрых людей, благодаря которым после операции на сердце в московском кардиоцентре обрёл второе дыхание и вечную любовь к жизни. Короче, активно работал и жил, понимая, что «потом просто не будет времени», как когда-то сказал прозорливый Николаев.

Но недаром говорится, что Бог шельму метит. Против главы города Юрия Косырева возбудили резонансное уголовное дело «о похищении человека и вымогательстве денежных средств». («Похищенным человеком» оказался бывший личный водитель Косырева.) После суда над чиновника с манерами «голубого воришки» – помните завхоза дома престарелых из романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев», который постоянно воровал и при этом испытывал стыд и смущение из-за своих поступков? – Юрий Сергеевич навсегда исчез из атомного города и моей судьбы.
 

Честно скажу, с приходом к рулю управления нового человека я не испытывал иллюзий по поводу своего очередного обращения к чиновникам обновлённой администрации Курчатова по поводу создания детской школы юных авторов, обжёгшись на молоке дул на воду. Но неожиданно для себя нашёл взаимопонимание у нового мэра города Игоря Корпункова и его заместителя Сергея Рудакова.

В начале марта 2019 года мне очень помог в организации литературного кружка глава города Игорь Корпунков, предложив Центральной детской библиотеке нового поколения «Просвет» взять меня с моими «журналятами» («писателями» детей никак не назовёшь) под своё крыло. Непременным условием записи в наш кружок до сих пор является запись ребёнка родителями в детскую библиотеку. Нельзя стать творческим человеком, человеком-творцом на пустом месте, с нулевым интеллектуальным и культурным багажом. Любая божья искра внутри ребёнка, помноженная на ноль, в итоге нолём и выходит. Тут первым помощником всегда была и остаётся книга. Поэтому первыми моими помощники стали работники детской библиотеки. Надеюсь, что и работа кружка юных авторов-журналят и мультиКЛИПаторов им в радость, а не в обузу.

Наша школа не ставит перед собой задачу воспитывать будущих писателей, сценаристов или режиссёров мультипликации. Но как хочется, чтобы во времена «триумфального вхождения в нашу жизнь искусственного интеллекта» не забывали об интеллекте живом. На этом фундаменте строится любое творческое здание, воспитывается творческое, то есть созидательное, а не потребительское отношение к жизни.

 

А зори и на Сейме тихие…

Помнит Сейм и нашу рыбалку с писателем Борисом Васильевым на берегу Сейма под Пенами. Этот большой посёлок городского типа стоит на Сейме в Курчатовском районе. Сюда в 1992 году приезжал на встречу со своим школьным и фронтовым другом Владимиром Подворчаным Борис Львович.

Предтечей этому был рядовой поход Владимира Ивановича в кино. В начале 90-х Владимир Иванович, пенсионер, фронтовик, кавалер двух орденов Солдатской Славы, посмотрел в Пенском ДК фильм «А зори здесь тихие», увидел в титрах, что картина снята по повести Бориса Васильева, и что-то ёкнуло в груди ветерана: а не тот ли это его закадычный друг Борька Васильев, с которым он в девятом классе воронежской школы ходил в драмкружок, а потом в сорок первом вместе пошли в военкомат с заявлениями отправить их добровольцами на фронт? Вспомнил, что, ещё учась в десятом классе, Борис писал для их школьного театра небольшие пьесы. После некоторых колебаний, решился-таки – дал телеграмму в Союз писателей СССР с просьбой ответить ему: «тот» ли этот сценарист и писатель Борис Васильев, с которым он учился в одном классе в одной из школ города Воронежа.

Через неделю пришёл ответ. От писателя Бориса Васильева. Оказалось, что угадал Подворчаный: именно тем его школьным другом был указанный в титрах фильма Борис Васильев. Потом созвонились. А ещё через несколько дней Борис Львович вместе со своей женой Зорей прикатил на своей «Волге» в Пены к другу, школьному товарищу и фронтовику Володе Подворчаному.

– Как же так, я тебя искал по воронежским адресам, – скажет при встрече Васильев, – а ты, выходит, на Сейме, в Пенах осел?

– Так вышло, Борис, – виновато улыбался Подворчаный. – Из тылового госпиталя добирался до Воронежа, а якорь бросил в этом посёлке. Красавицу местную тут встретил, женился, сын родился. Вот и вся история.

– А с ногой – что? – глядя на протез, спросил Борис Львович.

Владимир Иванович помолчал, потом ответил, поправляя натиравший ногу протез:

– Немец из крупнокалиберного пулемёта при штурме Кёнигсберга саданул. В госпитале ногу ампутировали.

Они помолчали. Борис Львович тихо сказал:

– Вижу, жмёт протез…

– Трёт, зараза.

– Понятно, – сказал Васильев, – возьму тебя с собой в Москву. Там сейчас немцы филиал своей протезной фирмы открыли. Говорят, хорошие протезы делают.

– Да ладно, Борь!

– Ничего, Володь, не ладно! Немец тебя ноги лишил, немец тебе и новый протез сделает.

В свой первой день встречи два школьных друга, два русских солдата, сражавшиеся за Родину, говорили чуть ли не до первых петухов. И, по их же признанию, «угомонила только Зоря, не тихая» жена Бориса Васильева.
 

Я был всему описанному мною выше живым свидетелем. Спасибо Владимиру Ивановичу, позвонившему в Курчатов и рассказавшему о намечавшейся встрече с большим русским писателем. Два дня я провёл в компании фронтовиков – московского писателя Васильева и пенского поэта Подворчаного. За столом говорили на разные темы – о войне, о провалившейся перестройке, о Ельцине и Горбачёве, о неясной ещё судьбе русской литературы после «новой буржуазной революции» в России.

Запомнилась и наша вечерняя рыбалка на Сейме. И дело не в улове, который был весьма скромным. Общение – это «единственная настоящая роскошь» на свете – помогло мне, только начинавшему свой путь в писательство, прояснить: что с нами стало после 1991 года, что же будет с Родиной и с нами: камо грядеши?

Прощаясь с Борисом Львовичем, я подарил ему тогда только что вышедшую в издательстве «Курск» свою (тогда уже третью по счёту) книгу повестей и рассказов «Труба Архангела», в которой я тогда пытался осмыслить «невыносимую лёгкость бытия». А он подписал мне свою повесть «А зори здесь тихие», вышедшую тогда в издательстве «Детская литература». Сегодня эта книга со словами напутствия в писательскую профессию Мастера находится на моём стенде в Курском Литературном музее.

– А зори и на Сейме тихие, – тогда на вечерней рыбалке сказал Борис Васильев.

Этими словами я и назвал очерк о нерушимой мужской дружбе двух Солдат России. Очерк вошёл в мою книгу «Путешествие в Соловьиную страну», её тиражом 3 тыс. экземпляров издала Курская торгово-промышленная палата ровно 20 лет назад. Но читатели, с которыми я порой встречаюсь в библиотеках нашей области, эту книгу с моими очерками и моими же цветными слайдами на мелованной бумаге (подарочный формат выбрал сам издатель) хорошо помнят.

Есть в этой книге и чёрно-белый снимок, сделанный знаменитым в ту пору курчатовским «фото-летописцем», как его называли, Виктором Мурзиным. На нём фотограф, публиковавший свои снимки во всех газетах Курчатова и района, запечатлел Бориса Васильева, Владимира Подворчаного и меня у куста майской сирени недалеко от дома Подворчаного.

Эта же фотография в рамке стоит и на моей книжной полке, напоминая о той тихой, мирной ещё зорьке у светлой и чистой сеймской воды.

 

Героями не рождаются

Сегодня зори на порубежной реке Сейм тихими не назовёшь.

С самого начала СВО атомный город начал активный сбор всего необходимого, в чём нуждались наши бойцы на фронте. В храм Успений Пресвятой Богородицы, построенный в Курчатове ещё в восьмидесятых годах прошлого века, курчатовцы несли для отправки солдатам тёплые вещи, продукты, бельё, предметы гигиены. Практически сразу же в атомном городе возникло волонтёрское движение. Зазвучали в передачах городского ТВ, в местной прессе фамилии курчатовских семей-патриотов, которые своими делами воскресили лозунг Великой Отечественной – «Всё для фронта, всё для Победы!».

В самом начале частичной мобилизации глава города Игорь Корпунков через социальные сети обратился к курчатовцам: «Акция по сбору гуманитарной помощи в поддержку мобилизованных и участников специальной военной операции набирает обороты. Наш город постоянно оказывает помощь, и к этому благородному делу присоединяется всё больше неравнодушных горожан, среди которых немало детей».

Тогда же в Курчатове была создана дружина самообороны, в которую записывались курчатовцы всех возрастов и профессий. Возглавил дружину сам глава города Игорь Корпунков, в своё время отслуживший срочную в погранвойсках страны.

Атмосфера патриотизма хорошо ощущалась во всех сферах общественной жизни. В городском военкомате не было отбоя от добровольцев, желавших записаться в добровольческий батальон курян «Барс», другие воинские подразделения Российских Вооружённых сил.

Рукопись книги «55 шагов в будущее. История Курчатова в лицах и событиях» в феврале 2022 года я уже готовил к сдаче в вёрстку. Но держала только последняя, 55-я глава о городе-патриоте, помогающем фронту, бойцам СВО, и городе-труженике, возводящем в условиях боевых действий (!) первый энергоблок Курской АЭС-2.
 

Несколько слов о предыстории самого объёмного заказа в моей писательской судьбе. Начать собирать материал для такой книги Игорь Владимирович Корпунков озадачил меня за два года до 55-летнего юбилея города, который состоялся в 2023 году. Мэр и его заместитель Сергей Викторович Рудаков пригласили меня в администрацию, сказали, мол, так и так, есть идея к юбилею города выпустить историю Курчатова за 55 прожитых лет. Выбор главного автора, сказали, не случаен – ты, мол, был последним редактором газеты Управления строительства Курской АЭС «Энергостроитель», на твоих глазах вырос город курских атомщиков. В конце разговора спросили: «Справишься?». Я ответил не сразу, уж больно неподъёмным показался мне тогда этот «социальный заказ». Я позвонил курчатовским журналисткам Любови Василенко и Ольге Туиновой (Люба прежде помогала «собирать фактуру» для моей документальной книги «Чайки над Курской АЭС», а Ольгу я хорошо знал по совместной работе в редакциях «Энергостроителя» и «Курчатовского времени») и, получив их согласие, перекрестившись, дал старт тяжелейшей работе – собрать, отредактировать, то есть переписать, перевести на русский литературный язык сотни материалов, отражавших историю атомного города с первого колышка в чистом поле. Учитывая, что в городском архиве мне предоставили только сухие справки по курчатовским школам – в каком году сдана в эксплуатацию, кто был первым директором, количество учащихся и т.д., можете представить объём работы. Достаточно сказать, что к презентации книги «55 шагов в будущее. История Курчатова в событиях и лицах» на Дне города в сентябре 2023 года в увидевшем свет «фолианте» А-3 формата было 599 страниц текста и фотографий.
 

55-й шаг, то есть крайняя глава – о жизни города в условиях специальной военной операции, – писалась мною, как говорится, с колёс. Но за четыре года СВО сама жизнь назвала десятки новых имён, которые составят ещё не одну славную книгу подвигов курян.

Это относится и к человеку, чья судьба может лечь в основу романа на… «школьную тему». Да-да, именно школьную. Её когда-то в мирное время учителя давали своим ученикам для школьного сочинения – «В жизни всегда есть место подвигу». Помнится, в десятом классе я, глядя на список тем, написанных на доске мелом, остановился именно на теме подвига в жизни. Долго думал, о чём или лучше сказать – о ком написать? Да так и не придумав, написал о Катерине, «луче света в тёмном царстве».

А вот сейчас знаю, что подвиг одного моего давнего знакомого будет вписан в славную героическую историю Курской области. Этого скромного человека, не считающего себя героем, зовут Евгением. Фамилия – Шестопалов. Профессия – священник. Хотя священник – это не профессия. Это – призвание. И служение. Богу и людям. Хорошо помню, что много лет назад сказал мне абитуриент вуза Женя в редакции городской газеты. «Хочу помогать людям». Слова оказались пророческими.

Кажется, это Камю говорил, что величайшей ложью является утверждение, что в тяжкие моменты своей жизни человек теряет контроль над тем, что с ним происходит, и его жизнью начинает управлять только судьба. Эти слова подтверждает своими героическими поступками на войне с неонацистами удивительный человек, суджанин по рождению протоиерей Евгений Шестопалов. С ним я познакомился ещё в начале 90-х годов, когда возглавлял газету «Курчатовское время».

В тот день в редакцию городской газеты пришёл молодой человек с необычной просьбой – дать ему направление от СМИ для поступления на журфак университета. Я попросил его рассказать коротко о себе. Удивительное дело, буквально через пять минут разговора с ним мне показалось, что я давно знаю этого человека, так проникся к нему симпатией и доверием.

– А почему, Женя, решил выбрать профессию журналиста? – спросил я.

– Хочу помогать людям, – просто ответил он.

Помогать людям. Женя попал в яблочко, убей – лучше не скажешь, и я тут же написал рекомендательное письмо в адрес университетской приёмной комиссии.

– Дай Бог, поможет, – сказал я, передавая ему заверенную печатью газеты рекомендацию, не вкладывая в эту фразу никакого сакрального смысла.

Тем молодым человеком был Евгений Шестопалов. Все прошедшие после той встречи годы я не знал, поступил он в университет учиться на журналиста или нет. Потом как-то узнал, что Евгений стал священником. И вот как это произошло.

 Мой старинный друг-книгочей, инженер Курской АЭС, заслуженный ликвидатора аварии на ЧАЭС (был комендантом «мёртвого города» Припяти в 1986-1987 годах), Василий Иванович Горохов был приглашён о.Евгением в Горнальский мужской монастырь, помочь монахам устроить пчелиную пасеку. (Было у Василия Ивановича такое необычное для атомщика хобби – пчеловодство.) Вот тогда он и привёз мне привет от того самого абитуриента Жени, ставшего не журналистом, а священником – Евгения Шестопалова.

Это было задолго до того, как бандеровские каратели начали убивать без разбора всех русских в Суджанском районе. Русский характер о.Евгения проявился в августе 2024-го, при массовом обстреле ВСУ Суджи. Тогда протоиерей Евгений Шестопалов, действуя по известной пословице «сам погибай, а товарища выручай», прятал людей в стенах Свято-Троицкого храма. А потом, рискуя жизнью, вывозил их из Суджи под вражеским огнём и дронами ВСУ, кишащими в небе.

Настоятель Свято-Троицкого храма в Судже протоиерей Евгений Шестаков за полтора года спас сотни стариков, женщин, детей от жестоких бандеровских обстрелов, от карателей неонацистов ВСУ. Спас от смерти.

Не раз я читал в социальных сетях о его подвигах, гордился своим знакомством с этим удивительным человеком, большим патриотом и мужественным гражданином России.

С тревогой недавно узнал о ранении о.Евгения. Это случилось 5 января 2026 года. В Судже он был атакован вражеским дроном. Был тяжело ранен, но, Слава Богу, выжил.

 Евгений Шестаков перенёс несколько операций и сейчас восстанавливается в московской больнице. Сообщение о его ранении я прочёл в одном из постов интернета, а в комментариях к нему десятки курян слали священнику-патриоту с мужественным характером воина, настоящему герою нашего сурового времени, свои искренние пожелания скорейшего выздоровления.

 

Дроны нацеливали на Курскую АЭС

Город Курчатов и Курскую АЭС укронацисты начали обстреливать беспилотниками, начиная с весны 2022 года, засылали к нам диверсионно-разведывательные группы (ДРГ). Так, одна из них подорвала несколько опор высоковольтных линий электропередач, идущих с атомной станции. Вражеские БПЛА не раз пытались атаковать и объекты стройплощадки Курской АЭС-2.

После одного из таких обстрелов обломки сбитого батареями наших подразделений ПВО подожгли один из трансформаторов, а в городе возник пожар на крыше одного из административных зданий рядом с парком «Тёплый берег».

Были дни и ночи, когда бахало, и бухало так, что дребезжали стёкла в окнах домов. Слава Богу, людских потерь не было. Да и материальный ущерб был бы значительно больше, если бы не мастерство и высочайшая ответственность наших бойцов ПВО, которые так надёжно охраняли и охраняют атомный город и его ядерные объекты.

О работе бойцов ПВО сужу не по-дилетантски. В 1970 году, после окончания университета, попал служить в Приморье. Мой дивизион 75-го ЗРК, входивший в состав зенитно-ракетной бригады ПВО страны, стоял на сопке, в 30 км от советско-китайской границы. В памяти ещё были свежи события на Даманском острове 2 и 15 марта 1969 года. (Даманский, китайское название Чженьбао – остров на реке Уссури. Здесь случилась кульминация отношений между СССР и КНИР в 60-х годах прошлого века.) События на Даманском повлияли и на службу моего подразделения ПВО под Уссурийском. По учебным тревогам из казармы на позиции – а это три км на крутую сопку – мы бегали по три-четыре раза за сутки; часто по готовности «молния» кабины управления на наших позициях не выключались сутками. Так что знаю не понаслышке, какая тяжкая и бессонная работа у бойцов ПВО.

Помню слова отца, прошедшего Великую Отечественную войну с сорок первого до последнего дня в сорок пятом, когда я, демобилизовавшись, вернулся домой...

– Ну что, почувствовал, почём фунт солдатского лиха? – спросил он, разглядывая мою военную форму, которая, как я старательно ни отглаживал «на дембель», всё-таки изрядно помялась за семь дней пути на пассажирских поездах с пересадками от Уссурийска до Твери.

– Угу, – кивнул я, вспоминая слова старшины в карантине «Я научу вас Родину любить». – Многому научили. И Родину любить тоже.
 

Зенитчиков, закрывающих небо от БПЛА над Курчатовом и ядерными блоками двух атомных станций, «учить любить Родину» не нужно. Свою любовь к ней подразделения ПВО доказали бессонной службой и снайперским мастерством. Город гордится своими защитниками неба. И помогает им, чем может.

Работая над главой о жизни атомного города в условиях КТО и СВО в своей книге «55 шагов в будущее. История города Курчатова в лицах», я постоянно обращался к ветеранам строительства города и АЭС, к мэру Курчатова Корпункову, пришедшему в управленческий аппарат города «от сохи» – из электроцеха атомной станции. Игорь Владимирович никогда не отказывал в помощи, передавал мне собранные им материалы для книги об истории города и станции.

Как-то в очередной раз оказался в кабинете главы города и рядом с Почётной грамотой министра обороны РФ в рамке под стеклом увидел необычный предмет.

– А что это, если не секрет? – рассматривая большой кусок дюрали с рваными краями, спросил я.

– Крыло от сбитого «байрактара», – ответил мэр. – Ездил проверять защищённость города и станций и встретился с ребятами из ПВО. Они палатки разбили, в которых живут по-походному. Посмотрел, как они мучаются со старым генератором. И попросил наших электриков протянуть времянку к их палаткам. Временную электросеть протянули в палатки зенитчиков. А вчера ребята сбили очередной дрон в районе атомной станции, вот их командир и привёз мне этот «сувенир» с дарственной надписью. Полюбуйся!..

Я взял в руки подкопчённый на рваных стыках большой кусок крыла украинского БПЛА и прочёл сделанную фломастером надпись: «Игорю Владимировичу. Спасибо за помощь и взаимопонимание!». И подпись: командир части такой-то. И ещё уместилась дата: 25.04.2022.
 

Глава Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) Рафаэль Гросси посетил Курскую АЭС 27 августа 2024 года. Визит состоялся по приглашению российской стороны, в частности, генерального директора Росатома Алексея Лихачёва. Поводом для поездки стали постоянные атаки ВСУ на Курскую АЭС. По сообщениям Минобороны России с начала августа 2024 года украинские дроны как минимум трижды атаковали атомную станцию. 22 августа ВСУ попытались нанести удар по ядерному объекту при помощи дрона-камикадзе. Беспилотник был сбит нашими ребятами из ПВО, его остатки были обнаружены неподалёку от хранилища отработавшего ядерного топлива.

Гросси, посетив действующую АЭС и строящуюся Курскую АЭС-2, ознакомился и с социальными объектами Курчатова. Он также посетил реакторный зал одного из энергоблоков.

– Я увидел, что Курская АЭС, – сказал он, – построена без защитного купола, как обычное здание, а её реакторы типа РБМК не имеют защитной оболочки, что делают станцию уязвимой для ударов.

В тот день Гросси увидел следы атак беспилотников и подчеркнул, что если внешнее воздействие на ядерный объект продолжится, последствия могут быть очень серьёзными. При этом он особо отметил, что Курская АЭС нормально функционирует и пообещал вместе с российскими коллегами проанализировать, как предотвратить ядерный инцидент.

Через некоторое время после отъезда Гросси из Курчатова наши зенитчики сбили беспилотник ВСУ в районе ядерных объектов Курской АЭС.

 

«Куряне – особое поколение»

В своём труде «О наречиях русского народа» Владимир Даль дал такую характеристику курянам:

«Куряне, очевидно, принадлежат к какому-то особому поколению: приземистые, плотные, широколобые, волосы тёмно-русые, глаза карие; народ работящий, но вороватый и злобный. Заметим, однако, что уезды Корочанский, Суджанский, Гайворонский населены почти одними малороссами».

Эта запись отражает не только этнографические наблюдения Даля. Портрет курян у него – это одна из первых попыток в Отечестве описать этнопсихологический тип, сформированный историческими условиями жизни характера не только русского (курского), но и украинского народа. (Даль недаром замечает, что в Суджанском, да и в других районах Курщины немало проживает малороссов, т.е. украинцев.)

А раз Даль, описывая характер курян, отталкивался сразу от двух национальностей (русской и украинской), то в его весьма субъективный этнопсихологическом портрет нужно, по-моему, внести поправки. «Вороватость» – эта характеристика у курян во многом от малороссов, то есть украинцев, что мне подсказывает и мой армейский опыт. К примеру, в подразделении, где я служил в молодости, все «тёплые местечки» – в хлеборезке, продуктовых складах, где можно было поживиться, «понадкусывать» («як ни зъим, то понадкусаю») – каким-то неведомом образом занимали военнослужащие, как правило, призванные с западных областей Украины.

Теперь об «озлобленности» курян. Если вспомнить географию расположения Курского порубежья, то, проживая тут, у курян сформировалась постоянная готовность дать отпор непрошеным гостям. Ведь восточнее курских приграничных селений начиналась Великая Степь, где кочевали и постоянно нападали на Курские земли печенеги, половцы, татары «с раскосыми и жадными глазами». Тут поневоле будешь начеку. А бдят, как известно, не с беспечными улыбками на губах, а с серьёзными, можно сказать, суровыми лицами. Это выражение лиц курян Даль и принял за «злобность».

Таким образом, сама жизнь работящего курянина крестьянина-хлебопашца, курянина-воина была тесно связана с трудом и обороной. В качестве примера можно назвать город Путивль.

Волею судеб древнерусский Путивль, стоявший, как и сегодня, на Сейме, оказался в Сумской области. В ХVI веке этот русский былинный град был границей двух цивилизаций: восточнее города начиналась Великая Степь, где, как я уже сказал, кочевали воинственные племена, а западнее жили славяне – куряне. Спесивые поляки тоже реально угрожали курянам, жившим на приграничных территориях. В те времена именно вблизи Путивля проходила граница между Русским государством и Речью Посполитой. В 1523 году Путивль окончательно вошёл в состав Московского государства и превратился в сильную пограничную крепость. Позже в крепости был основан мужской монастырь, в котором какое-то время укрывался Гришка Отрепьев, выдававший себя за царевича Дмитрия.
 

Так прав или не прав был Даль, описывая курян? Я давно хотел проверить научную объективность составителя Толкового словаря живого русского языка. И подвернулся удачный случай сделать это.

От Курчатова до Суджи по прямой 58 километров. В 2021 году поехать на встречу с читателями в Суджу меня и писателя Ивана Зиборова пригласил мой друг и коллега по перу курчатовский писатель Дмитрий Жуков. Он родом из Суджи, после окончания Воронежского университета начинал здесь работать в местной газете. Меньше часа езды на машине – и вот мы в Судже.

Поездка состоялась в межсезонье, когда зима из последних сил боролась с весной. Не лучшее время года для созерцания красот. Суджа, стоящая на двух скромных речушках – Олешня и речке с таким же названием что и город – Суджа, встретила нас своей неброской, какой-то спокойной, умиротворяющей что ли красотой. Спокойно-размеренным был и ритм провинциальной жизни русской сторонки. Во всём чувствовалось, как легко и органично притёрлись друг к другу, слились в один «суджанский стиль» культуры двух родственных славянских народов – русского и украинского.

Дмитрий Митрофанович с лёгкой ностальгией в голосе показал нам давно опустевший отчий дом, в котором он родился, – точь-в-точь белёная малороссийская хата. Дом уже успел врасти в землю за покосившимся плетнём, на потемневшие колья которого так и просились глиняные курские кубаны из-под молока…

На центральной улице мы постояли у первого в России памятника великому русскому артисту Михаилу Щепкину. В Судже Миша Щепкин учился в уездном училище, здесь же впервые прикоснулся к театру. Жуков написал, а я отредактировал, книгу «Первая роль» о суджанском периоде жизни великого русского актёра Михаила Щепкина, издал её под названием «Первая роль». В Судже юный Миша Щепкин, учась в училище, действительно сыграл свою первую роль – слугу Розмарина в комедии Сумарокова «Вздорщица». Здесь же, в Судже, он приобрёл малороссийский говорок, от которого потом долго и упорно избавлялся.

В местном Доме культуры мы познакомились с «типичными суджанцами». Люди как люди. Молодёжь модно одета. Речь русская, вполне литературная. После встречи с читателями заехали в магазин. Вот тут встретили двух беседовавших суджанских старушек. И услышали особый (смешанный русский с украинским) язык под названием «суржик».

Интересна этимология этого слова. Первоначально «суржик» – это зерновая смесь (например, пшеницы и ржи); хлеб, испечённый из этой муки, называли «суржанковым». Идея «смеси» и была перенесена на язык. Так стали называть речевую практику, сочетающую элементы украинского и русского языков в лексике, фонетике, грамматике. «Суржик» возник в результате двуязычия, миграции и языкового контакта двух народов – украинского и русского.

 

История села Андросово

Отголоски «суржика» (правда, с гораздо меньшим количеством украинских слов) в детстве я слышал в речи моей бабушки Прасковьи, шептавшей надо мной, умиравшим от кори, молитву Пресвятой Богородице. До Михайловки, где была аптека и районная больничка, вёрст семь по бездорожью, лошади у Павла Фёдоровича, маминого отца – моего деда Паши, не было, чтобы туда меня отвезти. Никаких лекарств, кроме засушенных венчиков зверобоя да муравьиного спирта, которым бабушка растирала свои больные ноги, в хате не было. Молитва спасла.

Похожий говорок с неизменным фрикативным «г» был и у моих андросовских родственников в папиной деревне Андросово. Во времена моего детства – большое старинное село (несколько сотен дворов!) бывшего Михайловского, ныне Железногорского района Курской области, с красивейшей церковью Казанской иконы Божией Матери. Были школа, клуб, колхозные конюшни, коровники колхоза «Восход», кузня с мастерскими МТС. Всё это ещё в 60-х годах минувшего века было в селе Андросово. А рядом уже гудел моторами, будоражил округу мирными взрывами пластов железной руды карьер Михайловского ГОКа. Церковь закрыли при Хрущёве, превратив её в склад, после ликвидации МТС куда-то переехали мастерские. Потом закрылись магазин, школа и клуб, не провели и обещанный газ, а с завозом угля для печей андросовцев становилось только всё больше. И молодёжь начала поглядывать в сторону растущего карьера горно-обогатительного комбината, гордости КМА.

В Андросово – родовой корень семьи Балашовых. Это моя малая Родина, которую я всегда пишу с большой буквы. А как же иначе? Родина есть Родина, большая она или маленькая.

Мой старинный товарищ, писатель Геннадий Александров в соавторстве с историком Сергеем Сургучёвым написали «Историю селений Железногорья». Книга была издана в 2014 году, за неё авторы получили Премию общественного признания «Курская антоновка». Так вот, в первых строках этой истории села Андросово сказано: «В первое десятилетие нового века село Андросово вступило, что называется, «в разобранном состоянии».

Грустно читать эти строки. Андросово дало стране немало настоящих героев и патриотов, по-настоящему творческих людей, профессионалов в своём деле. В главе «Персоналии» авторы «Истории селений Железногорья» публикуют биографии моих славных земляков, выходцев из Андросово – генерал-лейтенанта Владимира Кузнецова, героя войны и труда Василий Зарубина, мужественного солдата Матвея Локтионова, бежавшего из немецкого плена и воевавшего в составе интернационального партизанского отряда на территории Франции и Бельгии, разведчика Александра Зарубина и других.

Есть в этом разделе и моя житейская и творческая биографии с портретом. Авторы перечислили мои литературные награды, некоторые из них я заработал, публикуя свои очерки о земляках. Это Премия журнала «Подъём» за лучшую публикацию года, «Премия Союза журналистов СССР» (тогда её давали за «высший пилотаж» в журналистике). Не стану кривить душой, теплее на душе становится от того, что тебя помнят, что попал в когорту замечательных людей своей малой Родины.
 

Двоюродный брат Женя Зарубин ещё в незапамятные советские времена, когда я работал в тверской прессе, писал, что в колхозе работы не стало, он с ребятами устроился в рудоуправление, теперь вкалывает в карьере, зарплата устраивает, обещают дать квартиру в городе. А через три десятка лет от Андросово осталось несколько домов (по пальцам можно пересчитать), в которых ещё жили старики и те, кто ещё не успел переселиться в Железногорск.

Почти все мои родственники-одногодки, с кем прошло моё деревенское детство, стали горожанами. По-разному прощались они с Андросово: кто со слезами, глядя, как засыпает родные места наползающий на деревню – дома, сады и огороды вскрышной отвал железорудного карьера, а кто и с радостью, что наконец-то поживёт «как цивилизованный человек». Той картины, что описал Валентин Распутин в «Прощании с Матёрой», в Андросово не было. В Андросово всё шло к «прекрасной эпохе», как при замедленной киносъёмке, медленно, по метру или того меньше в месяц. И от медленного, такого невыносимо медленного умирания деревни становилось не по себе.

Отвал, состоящий из породы, которую соскребали с рудного тела экскаваторы и горно-вскрышные комплексы ГОКа, начал шустрее ползти в сторону деревни во времена горбачёвской перестройки. Он как бы нехотя, но неотвратимо, стал погребать под себя прошлое и настоящее Андросово, лишая русскую деревню будущего. Помню, как, приехав проведать своего девяностолетнего деда Василия, отказавшегося покинуть дом, который построил своими золотыми мозолистыми руками, я увидел на покосившейся вывеске с названием колхоза «Восход» и другую надпись, нацарапанную углём каким-то шутником – «Закат».

– Я тут инструмент свой плотницкий в чемодан собрал, – сказал Василий Петрович. – Мне уж он не понадобится. А ты забери. Жаль будет, коль пропадёт.

Дед мой, плотник от Бога, при дефиците мебельной продукции в Железногорске обеспечил шкафами, которые мастерски и с любовью делал сам, добрую половину деревни.

– Крыша не течёт? – спросил я, глядя на деда, пилившего на дрова старые шпалы, которые из карьера привёз к дому деда Женька.

– Не течёт, – буркнул дед. – Железо-то наше, с донбасской Макеевки сюда вёз. Век простоит.

Лет пять назад с женой решили доехать из Курчатова в Андросово. Удивительное дело – кряхтит под тяжестью отвала деревенька, точнее то, что от неё осталось, но ещё жива. Ещё дышит как-то. И дом моего деда, будто назло приговору судьбы, из последних своих сил горбится, прижимаясь к земле, будто благодарит землю, на которой свой век простоял, своим последним поклоном. Крыльцо уже обвалилось, железная крыша темнеет дырами. Без человека дома долго не живут.

Это ведь неправда, что советская власть «любила деревню». Электричество на Мартовском посёлке появилось только в начале 50-х годов. У каждой второй хаты – крыша под солому. К райцентру – слободе Михайловки – не дороги, а направления, после дождя грузовики буксовали в жирном чернозёме. До больницы будешь добираться полдня. Чтобы нам с мамой уехать во Владимир, дед Паша занял у кого-то лошадь с телегой и вёз нас часа три окольными дорогами до Верхнего Любажа, к остановке на Симферопольском шоссе, где останавливался автобус, идущий до Москвы.

Сегодня ещё пуще, для меня ещё горше.

Уже немало названий деревень, знакомых мне в прошлом, вообще исчезли с карты Курской области. На их месте в моих родных краях надрывно гудят великаны-БелАзы, вывозя по серпантину карьерных дорог из развороченного мирными взрывами чрева Земли снова нужное «стратегическое сырьё» для сражающейся России – железную руду.

Как бы там ни было, только в отличие от нынешней «незалежной» у нас никто и никогда не запрещал ни «суржика», ни украинского языка. И по радио и ТВ даже сейчас, во время СВО, даже после бандеровских ужасов, которые ВСУ творили при вторжении в Курскую область, у нас поют украинские песни.

Мы понимает большую разницу между песней, в которой душа народа, и криком воспалённого мозга при зиговании больной, отравленной идеями нацизма соседствующей с нами Украины. Неужели там, на хуторах близ Диканьки и дальше по некогда братской Украине, на полном серьёзе думают, что могут вот так просто взять и запретить великий и могучий русский язык? Даже не запретить, а убить, расстрелять его, как расстреливали стариков, женщин, детей в Русском Поречье. Неужто невдомёк им, ослеплённым национализмом и русофобией, что нельзя ни запретить, ни убить язык Пушкина, Булгакова, Гоголя, кстати, тоже писавшего только на русском. Думают, что язык так же просто убить, как украинские нацисты убивали беззащитных стариков, женщин, детей в оккупированной Судже?

Ошибаетесь, «шановни сусиди»! Россия всегда была и останется под защитой Божией Матери, как мне говорил ещё в детстве свято веривший в Бога дед Вася. (У меня нет даже малейшего повода ему не верить!) Значит, под защитой Богородицы и наш Русский Язык. Если кому-то из сатанистов это не понятно, то огорчу их ещё больше: бессмертны мы, русские. пока живёт и здравствует под небесами обетованными наша Русь, Россия-матушка и её бессмертный язык, который ни запретить, ни застрелить из натовской винтовки с оптическим или даже лазерном прицелом.

 

Как болят зубы у дракона

Летом 2023 года Железногорская городская библиотека имени Евгения Носова пригласила меня на презентацию моего двухтомного собрания сочинений «Избранное», изданное годом раньше по заказу комитета по культуре Курской области.

Железный город никогда не был для меня чужим. Сюда двадцатипятилетним журналистом на малую Родину своих родителей и предков вернулся я из Твери в январе 1974 года. Именно в этом городе, «жемчужине КМА», как в те годы называли в центральной прессе город курских горняков, я лицом к лицу встретился с отдельным классом в социальной иерархии – советским чиновничеством: с высшим партийным образованием и не шибко образованным, умным и глупым от природы. Это был мой первый, но далеко не последний опыт общения с управленцами. И он поначалу складывался неплохо: дали место в общежитии, стал работать корреспондентом в городской газете с боевым названием «Ударный фронт».

А 1 апреля того же года, в День смеха – был такой негласный праздник приколов, но не фейков (как говорится, почувствуйте разницу!) – я «откопал» в своём юморном репортаже «Уникальная находка» на страницах первоапрельского номера «найденный на 70-метровой глубине железорудного карьера Михайловского ГОКа саркофаг с мумией Рамзеса ХХ-го».

И чёрт меня дёрнул за руку приписать в конце своей первоапрельской нелепицы (в шахте горняки подсвечивают себе спичками, долбят железистый кварцит отбойными молотками, когда самый крепкий на планете минерал с трудом поддаётся направленному взрыву), что «мумию до обеда выставят в ДК горняков для всеобщего обозрения. И ещё добавил, чтобы легковерные не поверили в реальность юмористического репортажа «Уникальная находка»: «После демонстрации Рамзеса ХХ в ДК мумию на пушечном лафете увезут в столичный институт египтологии». Сила русского печатного слова перечеркнула все мои юмористические акценты

То, что творилось на площади у ДК, и сегодня не поддаётся моему описанию. Но самым удивительным для меня стало не это: на «открытие выставки» на полном серьёзе пришли некоторые сановные партийные чиновники из горкома и горисполкома. А когда их железногорцы подняли на смех, то оскорблённые и униженные угрюм-бурчеевы на заседании бюро горкома КПСС потребовали от Станислава Винникова, доброго моего редактора, чтобы тот уволил меня. И не просто так уволил, а с записью в трудовой «без права работать в органах массовой пропаганды», как тогда называли СМИ. Ни больше, ни меньше.

Спас меня (и заодно главного редактора) московский фельетонист-«правдист» Валентин Прохоров, приезжавший в Курскую область разбираться с Рамзесом и причастными к нему лицами. И после появления в «Правде» прохоровского фельетона «Рамзес ХХ и другие» в конце июня 1974 года – в нём фельетонист мягко укорил железногорских партчиновников в отсутствии чувства юмора, но и посетовал на чиновников повыше рангом из столицы, которые требовали немедленного закрытия на Центральном ТВ «Кабачка 13 стульев», – меня восстановили на работе, и даже несколько повысили до завотделом писем. И даже столичные партийные чиновники перестали нападать на популярный телекабачок, который закрылся сам по себе через много лет спустя.

Фельетон вместе с некоторой популярностью принёс мне ещё одну головную боль – в редакцию посыпались письма читателей «Правды» со всей нашей необъятной страны. В моём архиве хранится письмо из Владивостока, в котором провели параллели между «глупыми и исторически необразованными чиновниками Железногорска (оказывается, никогда не было Рамзеса под «номером ХХ», а их в фараонском семействе Рамзесов можно было по пальцам одной руки пересчитать) и чиновниками из гоголевского «Ревизора». У Гоголя прохвост Хлестаков (мошенник поневоле) на мякине провёл самого губернатора и всё его чиновничье окружение. А в Железногорске партийные руководители «прокололись» на юмористическом (первоапрельском) рассказе. Мол, и там и там – дураки набитые. И посоветовали мне написать пьесу с тем же названием – «Рамзес ХХ и другие».

Что я, отойдя от того события «середины прекрасной эпохи» подальше (большое, как известно, видится на расстоянии), и сделал. Пьесу «Рамзес ХХ и другие» написал, но её не решился поставить ни один театр в Отечестве. Зато она вошла в шорт-лист Всероссийского конкурса «Время драмы». И на том спасибо.

В городе горняков я, проработав 15 лет, получив Премию Союза журналистов СССР, а в 1988 году по письменному приглашению начальника строительства Курской АЭС приехал в качестве редактора газеты «Энергостроитель» в Курчатов. Да, давненько это было. Но читающий и обладающий чувством юмора железный город, где живут люди со стальным несгибаемым характером, всё-таки не забыл меня. Помнит. И очень надеюсь, не только по первоапрельскому Рамзесу.

Ладно, проехали. И поехали дальше.
 

…Чтобы сократить обратный путь домой, я повернул свою верную «пятнашку» с магистрали, ведущей в Крым, на более скромное шоссе – дорогу через древний Льгов. Она серой лентой тянулась по приграничным сёлам Льговского района. Встречных и попутных машин было мало, и я, не успев остыть от горячего приёма в носовской библиотеке Железногорска, ударился в воспоминания, не забывая, однако, следить за небом – в эти края нередко поохотиться за лёгкой добычей – гражданскими мирными легковушками – залетают хищные бандеровские «птички».

Сколько километров мне удалось скостить, когда я свернул с дороги на Крым, которую раньше все называли Севастопольским шоссе. Не считал. Дорога к дому всегда короче, чем от дома. Одно знал точно: Льговский район намного ближе к границе с Украиной, чем Курчатовский, но и достаётся ему от бандеровских дронов гораздо больше, чем нам.

В километрах семи от визитной карточки Льгова – башни Шамиля – остановился у гряды в метров 45-50 бетонных пирамидок, предназначенных для препятствия продвижения танков и бронетехники. В народе эти препятствия прозвали «зубами дракона». Возле них у заглушенной технике отдыхали бульдозерист с экскаваторщиком. Штук двадцать таких «зубов» были выстроены в ряд на краю поля.

Остановил машину. Поздоровался.

– Что, мужики, – спросил я, – не заболят эти зубы, остановят танк?

– У него другая беда – они у него сыплются, – поднялся с расстеленной у экскаватора фуфайки рыжий парень в синей засаленной спецовке. – Чуть заденешь гусеницей – и всё, зуб рассыпается.

– А что так?

– Цемент дешёвой марки при формовке использовали, – отозвался второй рабочий, отдыхавший в кабине бульдозера. Он вылез из кабины, пнул ногой один из бракованных «зубов».

– Какая ж это защита от бронетехники?! Так, одна фикция.

– А что же так? – спросил я.

Рыжий бульдозерист взглянул на установленный ряд «драконьих зубов» и сказал с раздражением:

– А чего тут непонятного? Воруют.

– Так зачем устанавливаете? Для отвода глаз?

– Прораб наряд дал, мы делаем. Пусть начальство разбирается.

– Так вы бы сообщили «куда надо». Эта туфта может нашим солдатам дорого стоить…

Рыжий исподлобья глянул на меня и буркнул:

– А чего сообщать-то? Все и так про оборонительную туфту знают.

Он добавил к сказанному крепкое словцо и махнул рукой в сторону поворота дороги на Курск.

– Кому война, а кому она мать родна!

 

Вторжение

6 августа 2024 года Курская область пережила одно из самых тяжёлых испытаний в своей тысячелетней истории – вторжение ВСУ, которое унесло сотни жизней и разрушило тысячи судеб курян. Со времён Великой Отечественной войны это была первая оккупация иностранными войсками российской территории.

Бандеровцы заняли 59 сёл и город Суджа. Не успели или не смогли эвакуироваться сотни стариков, женщин с детьми. Они были вынуждены выживать без воды, еды, лекарств. Бандеровцы на оккупированной территории, которая уже к середине августа составляла свыше 1000 квадратных километров, устроили самый настоящий геноцид русского мирного народа. Людей пытали, потом убивали, женщин насиловали и убивали, взрывали гранатами. Не жалели никого – ни стариков, ни детей. Многих, как скот, заталкивали прикладами в грузовики и увозили в Сумскую область. В январе 2026 года, когда в селениях приграничной зоны начали находить захоронения тел убитых и замученных, в списках без вести пропавших числилось более 400 курян.

В августе 2024-го в Курскую область вторглись не подразделения ВСУ, в наше порубежье ворвались карательные отряды головорезов.

Только один пример геноцида русских людей во время бандеровской оккупации курского села Русское Поречное. Это село – ещё одна трагическая точка на современной карте Курской области. В оккупированном вооружёнными формированиями ВСУ Русском Поречье не выжил ни один человек, а найденные тела погибших свидетельствуют о жестоких пытках.

Об этом глава Пореченского сельского совета Елена Жаданова рассказала в ходе международного онлайн-телемоста, посвященного расследованию преступлений ВСУ в Курском приграничье. Площадками для подключения стали Русские Дома в Анкаре, Ереване, Нью-Дели и Ханое, в диалоге участвовали представители 20 стран мира.

 

По ком звонит колокол

Слушая главу Пореченского сельсовета Елену Жаданову, где бандеровцы убили всех жителей села Русское Поречье, невольно подумалось: а ведь всё это уже когда-то было, было в наших краях… Просто чёрное дежавю какое-то!

Во времена своей журналистской работы в Железногорске, я был на открытии мемориала «Большой Дуб», писал о «курской Хатыни». В 2005 году Курская торгово-промышленная палата выпустила мою книгу «Путешествие в Соловьиную страну», в которой я рассказал о зверствах немецких нацистов и их прихвостнях украинских бандеровцев на Курской земле. Эта скорбная глава открывается фотографией центрального памятника мемориала – скульптурных фигур старика, женщины, прижимающих к себе детей у ствола могучего дуба. Это дерево с могучими корнями каратели сожгли вместе со всеми мирными жителями курской деревни Большой Дуб в 1942 году.

Молодое поколение, живущее в областях России, избежавших оккупации немецкими нацистами, возможно, не знает, а старожилы бывшего Михайловского, ныне Железногорского района Курской области помнят о зверствах бандеровцев, приспешников немецкого карательного отряда Шпренгеля, прибывшего проводить операцию под названием «Белый медведь» в слободу Михайловку 14 октября 1942 года. Штурмбанфюрер Шпренгель, этот рафинированный чистоплюй, не снимавший перчаток даже в тёплых помещениях, переложил всю «грязную работу» по уничтожению населения посёлков Михайловского района, сочувствующего партизанам», на полицаев.

В сформированных немцами отряде коллаборационистов было большинство выходцев с Украины – бандеровцев. Именно они своей звериной жестокостью удивляли даже немецких карателей, забрасывая гранатами погреба, в которых прятались старики и дети, сжигая дома деревень вместе с их жителями.

План «Белый медведь по своей жестокости превзошёл даже карательные экспедиции, проведённые немцами и бандеровцами ранее в Белоруссии. В Михайловском районе моей малой Родины вместе с жителями (!) были сожжены деревни Бугры, Комарой, посёлки Чистый, Егорьевский, Погорелый, Звезда. Частично уничтожены руками бандеровцев Макарово, Трояново, Разветье, Рясник. Деревню Веретенино сожгли полностью, а всех её жителей, выскакивавших из пылавших домов, расстреливали, как мишени в тире.

Посёлки Большой Дуб, Золотой и Каменец бандеровцы сожгли вместе с жителями. Погреба, где прятались старики и женщины с детьми, забросали гранатами.

Кто теперь может сказать, что «Россия напала на беззащитную суверенную Украину»? 24 февраля 2022 года Россия не нападала. Россия продолжила свою великую миссию по очищению планеты от самой опасной смертельной пандемии – вылезающего из сгнивших нацистских гробов вируса нацизма. Европа, как и 90 лет назад, вновь усаживает (теперь уже на взбесившегося украинского коня) всадника апокалипсиса, сознательно подводя вперёд стрелки часов Судного дня…

Прислушайтесь к голосу колоколов на Курском мемориале «Большой Дуб». Каждый час они бьют в скорбном месте Курской Хатыни. Прислушайтесь и поймите, по ком звонит колокол.

Вторжение в Курскую область головорезов ВСУ – это акт кровавого пиара преступной Киевской хунты перед своими западными хозяевами. Придёт время и будет точно подсчитано, сколько разорено, разворовано, сожжено, убито, угнано в полон, изнасиловано, изуверски замучено курян в нашем приграничье. Печальная это будет арифметика. Но она нужна для того, чтобы помнили. Помнили и не забывали все. В том числе и западные спонсоры карательных бандеровских батальонов и бригад ВСУ.

Понимает ли Европа, какую змею пригрела на своей уже впалой груди? Она ведь обязательно ужалит руку дающего. Загнанная в угол, смертельно раненая гадюка только так отблагодарит своих «благодетелей» за миллиарды выделенных на убийства, на уничтожение сёл и русского города Суджа.
 

«Курское приграничье мы обязательно восстановим!». Эти слова принадлежат назначенному Президентом России Владимиром Путиным вначале «врио», а затем и выбранном курянами губернатору нашей области Александру Хинштейну. И куряне верят его твёрдому слову, потому как за сравнительно короткое время узнали его по добрым делам для лишившихся при вторжении ВСУ жилья, имущества жителей пограничья, по принципиальному отношению к курским чиновникам, придавшим забвению своё служение людям и предавшим доверенное им дело. И если направляя в Курск депутата Госдумы Хинштейна Кремль ставил перед ним задачу наладить расшатавшийся механизм управления и завоевать авторитет у курян, то на сегодня можно с уверенностью сказать: «электорат» не только зауважал «кризисного управляющего», но и полюбил его всей душой. Об этом можно судить по многочисленным пожеланиям в соцсетях скорейшего выздоровления Александру Евсеевичу, попавшему в январе этого года после ДТП в больницу. В своих постах куряне искренне писали: «Выздоравливайте поскорей! Вы нужны нам и Курской области!».

Конечно же, курское приграничье будет восстановлено и станет ещё краше, чем было. Но сегодня его обстреливает артиллерия врага со стороны Сумской области, не дают покоя смертоносные «птички», нередки и вылазки бандеровских ДРГ. Как воздух нужна курянам буферная зона безопасности.

Когда писались эти строки, пришло ещё одна победная весточка – освобождена деревня Белая Берёза (берёза – символ Русской земли) на территории Сумской области. Наши подразделения группы «Север» медленно, но верно теснят жестокого врага, создавая жизненно необходимую «буферную зону», которую лучше называть «зоной безопасности». Она, как полагают многие куряне, должна заканчиваться, если вспомнить историю, далеко за русским городом Сумы.

Аминь! Да будет так!

Сделать Курское приграничье землёй, свободной от любых посягательств кровавого украинского национализма, – долг живущих в крае перед Памятью павших и замученных.
 

И ещё о вопросе, не дающим мне покоя: откуда у бандеровцев, этих тоже представителей бывшего «братского народа», такая зверская жестокость? Кто и когда им нарушил тот нравственный закон, который с рождения должен быть внутри каждого человека, и что происходит, когда этот закон топчут натовскими ботинками?

«Две вещи поражают моё воображение, – писал Кант, – звёздное небо над головой и нравственный закон внутри нас». Что же происходит с человеком, который осознанно, а не случайно, нарушает этот самый нравственный закон, данный нам самим Создателем? В кого тогда он превращается? Мне не даёт покоя та чёрная сила чужого внушения, которая за сравнительно короткий временной отрезок загадила у «простых украинцев» мозги.

Где исток жестокости у бандероовского отребья? Мне горько осознавать, что, то ли по недоразумению, то ли своей недалёкости, наш земляк, уроженец курской Калиновки Никита Хрущёв после смерти Сталина выпустил по амнистии и «простил великодушно» всех головорезов-бандеровцев, с которыми уже после Великой Отечественной войны насмерть сражались части госбезопасности и Советской Армии. Эти перевёртыши почему-то тогда легко внедрялись в руководящие органы краёв и областей союзной республики Украина. Где нужно искать корень зла?

В мире не бывает случайности. От зверей только звери и рождаются. Так что в Курской области бесчинствовали дети и дети детей тех фашиствующих уродов, которые с радостью записывались в полицаи, в старосты, шли добровольцами в дивизию СС «Галичина» (решением Нюрнбергского приговора признана преступной организацией), в зондеркоманды, набранные из коллаборационистов. Бандеровцы были пособников немецких карателей, тех, кто расстреливал евреев в Бабьем Яру, где укрофашисты первого поколения проявили «милосердие» – детей оставляли с матерями и расстреливали вместе с ними. Это бандеровцев сороковых годов: отцы, деды и прадеды нынешних укронацистов, заживо сжигали белорусов в Хатыни и русских в посёлке Большой Дуб в Курской области.

Изуверская жестокость у тех и нынешних – от страха. Страха расплаты за содеянное. И это подтверждают размышления маршала Победы Жукова. «Я часто думал, – писал Георгий Константинович, – о природе ненависти бандеровцев к русским, пока не встретил выражение: месть – это ненависть труса за испытанный страх».

В романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» Иешуа Га-Ноцри произносит фразу: «Трусость, несомненно, один из самых страшных пороков». Отметим, что в контексте романа эта реплика приобретает особую глубину, поскольку затрагивает ключевые темы произведения: ответственность за выбор, цену малодушия и моральные последствия человеческих поступков.

Что пожнёшь, посеяв поступок? Можно характер. Можно лавры победителя. А можно и уголовное преследование. За свой, подчёркиваю – сознательный, – выбор сегодня расплачиваются некоторые курские чиновники.

 

Преступление и наказание

Курская область – край героический. И новейшая его история это доказывает сотнями примеров подлинного героизма, проявленного русскими воинами СВО на нашей земле.

Но с горечью пишу, что, как это бывало и раньше: в августе 2024-го героизм одних приходилось проявлять из-за головотяпства, малодушия или трусости других.

В слове «чиновник» первый слог – чин. Значит, получив чин, человек облачается не только властью, соответствующей его чину, но и ответственностью перед своим долгом служения – людям, малой и большой Родине, а не прислуживанием чиновнику с более высоким чином в табеле о рангах.

Эту мысль подтверждают факты, которые легли в основу уголовного дела, «дела по должностному преступлению некоторых курских чиновников высокого ранга». Напомню, с чего всё началось.

Ещё в ноябре 2022 года ОКУ «Управление капитального строительства Курской области» договорилось с АО «Корпорация развития Курской области» на целый пакет контрактов на возведение оборонительных сооружений в курском приграничье на общую сумму 15,2 млрд рублей. Однако эта, с позволения сказать, «корпорация развития», имея среднемесячный штат всего 38 человек, не могла сама выполнить все работы. Прежние руководители Курской области просто не могли не видеть, кому они доверяют бюджетные миллиарды.

Курские силовики неоднократно указывали на нарушения и сомнительные схемы, но никакой реакции со стороны курских управленцев не было.

Позже, отвечая на вопросы газеты «Комсомольская правда» временно исполнявший обязанности губернатора Курской области Александр Хинштейн, назначенный к нам президентом России Владимиром Путиным, скажет: «Злоупотребление, коррупция, воровство были поставлены на широкую ногу. Корпорация развития Курской области превратилась в корпорацию расхищения».

 Приезд в Курск депутата Государственной Думы Александра Хинштейна, в качестве «кризисного управляющего», куряне встретили со сдержанным оптимизмом. Алексей Смирнов, предшественник Хинштейна, довёл своим бездействием вынужденных переселенцев из приграничных населённых пунктов до уличных митингов протестов. Куряне писали в социальных сетях по поводу откровенного воровства, распила «оборонного бюджета»: «Не мог не знать губернатор Смирнов и его заместитель – председатель правительства Дедов разгул коррупции и воровства! Миллиарды таяли на глазах, а оборонительные сооружения возводились только на бумаге, в отчётах вороватых чиновников».

Все с интересом следили за ходом действия кремлёвского назначенца, тогда ещё «врио», Хинштейна. И первый же нестандартный ход Александра Евсеевича одобрили подавляющим большинством, когда Хинштейн первым делом со словами: «Понимаю, как много греховности накопилось в этих стенах», освятил свой кабинет. Чин освещения состоялся в Чистый четверг (об этом из социальных сетей сети узнала вся область).

Доверие к врио губернатора начало расти после его поездок в Москву, где он на встречах с президентом Путиным добился льгот и выплат для вынужденных переселенцев, тех, чьи дома в приграничных зонах были разрушены, полностью или частично уничтожены в результате боевых действий.

Уголовные дела о строительстве оборонительных сооружений в Курской области начали активно заводиться и расследоваться только после того, как в области к своим обязанностям приступил Хинштейн. Куряне с одобрением и верой, что справедливость восторжествует, воспринимали решительные шаги своего губернатора, направленные на установление истины и роли каждого высокопоставленного чиновника в «распиле» миллиардных сумм, предназначенных для строительства оборонительных сооружений на границе с Украиной.

Александр Евсеевич на своих страницах в социальных сетях выложил фото, на котором экс-председатель правительства Курской области Алексей Дедов и директор Корпорации развития Владимир Лукин сидят в обнимку в фривольных позах. Её Хинштейн снабдил таким текстом: «Не сомневаюсь, что все причастные к этим беспрецедентным по цинизму и масштабу многомиллиардным преступным схемам понесут заслуженное наказание, невзирая на должности. Со своей стороны правительство Курской области и дальше намерено сотрудничать с правоохранительными органами в деле наведения порядка. Несколько уголовных дел по Корпорации развития Курской области уже возбуждены именно по нашим обращениям».

Хинштейн постоянно находился в контакте с правоохранителями и по уголовному делу своего предшественника – экс-губернатора Алексея Смирнова. Вскоре его столичный суд обвинил в мошенничестве и отправил в СИЗО.

В Курске был взят под стражу местный топ-управленец, глава Корпорации развития Курской области Владимир Лукин. Он подозревается в «нецелевых тратах» миллионов рублей, выделенных на строительство фортификаций на границе с Украиной.

Но вот что удивительно. В ходе следствия выявили один удивительный по цинизму факт – ещё до приезда в Курскую область Хинштейна Владимира Лукина наградили медалью «За вклад в укрепление обороны РФ». Интересно, кто представлял Лукина к такой высокой награде и понесёт ли он за это хоть какую-то ответственность?

Говорят, что Лукин постоянно хвастался этой наградой. Даже после отставки экс-губернатора области Смирнова и его последующей посадки чиновник был уверен, что уж его, награждённого такой медалью, не посадят.

По версии следствия, заместитель главы Корпорации развития Игорь Грабин в 2023 году исключительно занимался выводом «оборонных» денег. Он заключал договора и оплачивал невыполненные работы по возведению фортификационных сооружений. Фактические указания, считает следствие, заключать те или иные контракты давал лично Лукин.

«Лукину, его замам Спиридонову и Грабину, – давали свои прогнозы куряне, – грозит наказание до 10 лет лишения свободы». Глава коллегии адвокатов «Вашъ юридический поверенный» Константин Тропаидзе полагал, что «обвинительные заключения будут, очевидно, зависеть от результатов экспертиз и вариантов сотрудничества со следствием. В рамках статьи 286 – за злоупотребление – обычно наказывают нестрого. В зависимости от того, что реально останется в обвинительном заключении, может идти речь о 5-6 годах лишения свободы».

Многие куряне, судя по постам и комментариям в социальных сетях, считают, что воровство средств, выделенных на возведение оборонительных (!) сооружений, нельзя квалифицировать как «мошенничество». Идёт СВО, а по сути, самая настоящая война с нацистской Украиной. А всё, мол, идёт к тому, что преступление коррупционеров будут квалифицировать «злоупотреблением», «присвоением средств» или «мошенничеством». Имя этому преступлению – предательство. В этом случае «деяния» чиновников-расхитителей не что иное, как госизмена.
 

Прорыв ВСУ 6 августа 2024 года и его ужасные последствия, человеческие и материальные потери. А нравственные, репутационные потери?! Их тоже нельзя сбрасывать со счетов. Вторжение и последствия от него выявили многочисленные управленческие проблемы в нашей области. После первых же проверок стало понятно, что некоторые высокопоставленные чиновники замешаны в коррупции, причём в огромных масштабах.

С горечью приходится констатировать, что строительство оборонительных сооружений в Курской области превратилось в детективную историю, в которой, по версии следствия, замешан целый ряд чиновников и руководителей предприятий и корпораций. В первых же публикациях СМИ появилась огромная цифра: на строительство оборонительных сооружений в курском приграничье было выделено 19,4 млрд рублей. Сколько из них перекочевало в карманы вороватых чиновников, тогда ещё не посчитали. Зато в прессе замелькали броские заголовки «Украденная оборона Курщины», «Солдаты гибнут за грехи чиновников». На говорящие газетные шапки журналистов подвигли шапки, горящие на ворах-чиновниках.

Конечно, последнее слово в этом должна сказать беспристрастная Фемида. В начале февраля 2026 года Ленинский городской суд Курска провёл своё первое заседание по делу чиновников Корпорации развития Курской области. Лукин, не признающий своей вины, в зал суда вошёл с улыбкой. Его заместители Дмитрий Спиридонов и Игорь Грабин вели себя более сдержанно. Суды над экс-губернатором Алексеем Смирновым и Алексеем Дедовым, занимавшим с октября 2024 года по январь 2025-го должность первого заместителя губернатора – председателя правительства Курской области, – впереди. Куряне надеются, что суды назовут их преступления своими именами и определят справедливые сроки наказания.

Сегодня в этой детективной истории больше вопросов, чем ответов. А где, скажите, были военная приёмка и госприёмка, которые, по моему дилетантскому разумению, по актам сдачи работ должны были не виртуально, а реально, т.е. на местах возведённых фортификаций, принимать оборонительные сооружения? Были ли такие приёмки вообще? Почему многие знали о злоупотреблениях, но смотрели на происходящее «широко закрытыми глазами»? Ведь не могли же и они не понимать всю тяжесть преступных действий чиновников? (В УЕ РФ есть статья, предусматривающая ответственность «за несообщение о преступлении».)

И ещё. Сам себе задаю такой вопрос: а могло быть вообще сокрыто от общественности факт разворовывания многомиллиардного «оборонного бюджета», не появись вовремя в аппарате управления посланный в область президентом России Александр Хинштейн?

Мастер реалистического романа Уильям Теккерей писал: «Посеешь поступок – пожнёшь привычку, посеешь привычку – пожнешь характер, посеешь характер – пожнешь судьбу». Чиновники курской «корпорации расхитителей» сделали свой осознанный выбор. Они посеяли не поступок, и даже не проступок, как что-то незначительное в превышении закона. Они совершили серьёзное преступление перед Родиной и своими соотечественниками. Хотя сегодня, не думаю, что куряне захотят их называть соотечественниками.

У предательства нет отечества, нет любви иди хотя бы сострадания к людям. Есть только жажда обогащения.

 

Стоит на набережной комбат Чебнёв…

Река Сейм имеет 659 (!) притоков. В их числе и речка Малая Локня, впадающая в другую речку, а та в Клевень, а оттуда вода Малой Локни уже попадает в главную водную артерию Курской области Сейм. Теперь в памяти воды батюшки Сейма будет храниться подвиг русских героев, которые двенадцать дней и ночей держали оборону в селе Суджанского района Малая Локня, не давая превосходящим силам ВСУ прорваться к Курчатову и Курской АЭС.

18 августа 2024 года подполковник Сергей Владимирович Чебнёв, командир 9-го мотострелкового полка 18-й дивизии 11-го армейского корпуса, взял в Малой Локне под своё командование боеспособные подразделения трёх полков, отражавших нападение превосходящих сил бандеровцев.

Солдаты верили своему комбату, который личным примером увлекал их «на штурма» укронацистских формирований. Боевого опыта подполковнику было не занимать. Самые приближённые к комбату бойцы знали, что ещё в 2020 году выпускник Казанского высшего танкового училища подполковник Чебнёв уволился в запас, а в 2022 году он добровольно отправился на СВО. За отвагу и мужество комбат был награждён орденом Мужества, медалью «За отвагу» и медалью Суворова.

Это случилось 18 августа, на 12-й день героической обороны Малой Локни. На здании бывшей женской колонии от града мин, снарядов, пуль крупнокалиберных пулемётов неонацистов не было живого места. Батальон держался, отбивая атаку за атакой бандеровцев.

– Комбат! – крикнул с уцелевшего перекрытия на крыши сержант, заметивший переброску сил противника. – Хохлы пытаются окружить!..

Чебнёв, собрав штурмовую группу, коротко объяснил задачу. В конце добавил: «Отступать нам некуда – за спиной атомная станция. С Богом, ребята!».

Сергей сам повёл батальон на штурм, твёрдо веря в своих бойцов. И они не подвели, отбив атаку бандеровцев.

– Они не прошли! – услышал он доклад сержанта, командира взвода.

– И не пройдут…

Сергей хотел ещё что-то добавить, но в тот же момент осколок от мины смертельно ранил героя.

6 марта 2025 года Президент РФ Владимир Путин вручил «Золотую Звезду» Героя России Ольге Чебнёвой, вдове сорокапятилетнего героя.

12 декабря 2025 года на набережной Курчатова собрались горожане. И хотя действующий режим КТО не предполагал широкой афиши этого мероприятия, сарафанное радио сработало безупречно. На открытие памятника герою России подполковнику Сергею Чебнёву в Курчатов приехали глава Союза писателей России Владимир Мединский и губернатор Курской области Александр Хинштейн.

Сегодня курчатовцы к памятнику героического комбата приносят живые цвета. В знак сердечной благодарности человеку, спасшему атомный город и Курскую АЭС от оккупации жестокого врага.

Комбат Чебнёв, как и тогда, в смертельном бою, крепко стоит на земле. Русской земле, свободной от врага. За его спиной мирно плещутся волны Курчатовского моря, а вдали виднеются градирни запущенного в работу первого энергоблока Курчатовской АЭС-2.

г. Курчатов Курской области