Вита ПШЕНИЧНАЯ. В СКВОЗНОМ ПРОМЕЖУТКЕ…. Поэзия

 

Вита ПШЕНИЧНАЯ

В СКВОЗНОМ ПРОМЕЖУТКЕ…

 

* * *

Подумалось – зима, пришла, легла бесстыже

И ластится к ногам, как непутëвый пëс.

И падает ноябрь в закат бездонно-рыжий,

И наступает день – морозен и белëс.

 

Так много тишины таится в позднем часе,

Что свет знакомых звёзд чуть вспыхнув, вновь погас...

А жизнь летит себе – стремглав и восвояси

Беспечно и легко, что с нами, что без нас.

 

* * *

                                                           В.

Отзовись, хоть чем-нибудь отзовись –

Солнцем ноябрьским редким,

Ветром, который вздымает в холодную высь

Деревьев голые ветки.

 

Стылость повсюду, и снежным комом темь 

Дню закрывает выцветшие очи.

А на рваном, в косую линейку, листе

Вздорят слова и строчки.

 

Кто ты теперь – капля дождя, песок,

Отсчитывающий Время?..

Кем ты теперь в звëздной пыли иском,

В непостижимой неми?

 

Тают приметы тебя... А жизнь без остановки мчится –

То по порядку строго, то вне правил –

Странная вещь! А может, просто вещица,

Которую кто-то однажды на этой планете оставил.

 

А ты молчишь – ни сном себя не выдашь, ни тенью.

Был ли? Конечно, был – 

Тонким, изящных линий переплетеньем

На ладони Судьбы.

 

* * *

В городе моём тишь да благодать.

За полночь до звёзд в нём рукой подать.

Храмы на людей смотрят свысока,

Да за поворот мчит Пскова-река.

В городе моём куполов сердца

От креста и до Вышнего Отца.

И несётся в даль звон колоколов...

Господи, прости, завтра же Покров!

Значит, будет хмарь, значит, будет снег

В городе моём коротать свой век...

И хандра в ночи, и туманы днём

Снова зачастят в городе моём.

С вечера плетëт холод кружева,

По утрам стоит в инее трава...

И спешит октябрь прочь, за окоём...

Осень торопя в городе моëм.

 

* * *

Ловит спросонья влагу

Сонный месяц Октябрь...

Ты о грядущем, ангел,

Мне нашепчи хотя б.

Вон, как клëны, алея,

Падают в лëгкий дрëм,

Вязнет в листве аллея

Нынешним октябрём.

Как величаво, млечно

И вокруг ни души...

Друг мой, почти сердечный,

Мне крылом помаши.

Легким паденьем листьев

Прямо в ладони мне...

Шумом дубов стволистых

В сказочной вышине.

Всё, как впервой, и свята

Осени благодать.

Как же тебе я рада! –

Словом не передать.

Бабье лето беспечно

Века нитку прядëт...

Ангел, мой друг сердечный,

Рядышком с ним бредёт.

 

* * *

Вот так, думаешь:

«Ну всё, день пропал – дождь, серость, тучи...»,
А день просто немножко подольше поспал
И стал лучше –

 

В проблесках солнца ослепло окно,
Стих ветер.
Не верится, что мгновенье одно –
И наступит вечер.

 

И будет темень, как заправский тать
По углам шарить,
И полетит рассветы с закатами листать
Наш маленький шарик.

 

А человек на своём невидимом вираже,
На круге ближнем,
Продолжит верить и молиться о душе
На пару с Всевышним.

 

А ПОТОМ…

А потом наступит лето –
                                         заколосятся хлеба,
Напевая «Аве Мария» небесной лазури...
На мосток у речки сядет девчонка-Судьба,
Лукаво глаза на солнце щуря...

 

А потом кивнëт, мусоля травинку во рту:
«Конечно, можно было бы скроить иначе...»,
Но вздохнëт Ветер, навалившуюся немоту
В прядках берёз поспешно пряча...

 

А потом засуетятся, танцуя вкривь и вкось,
Буковки на мятом клочке бумаги...
Вон как бережно – чтоб каждое слово отозвалось –
Их выводит не крылатый ни разу Ангел.

 

* * *

Твоё ли имя произнесть?
Свои ль в февральской стыни влажной
Вновь перелистывать года?
Мне каждый день теперь, как весть
Благая.
                 Прошлое – не важно.

Конечно всё – и жизнь, и смерть.
Но с Бесконечностью сливаясь,
Какое счастье иногда
На небо сизое смотреть,
Ему ответно улыбаясь.

И знать задолго наперёд,
Что где-то, в безмятежной глуби
Твои движенья, жесты, губы
Впечатаны в Единый Код.

Мне каждый день теперь как Весть
Благая. Прошлое – избыто.
Твоё ли имя произнесть?..
Своё ли?..

 

ВОИНУ

Это теперь реальность наша, сынок, –
В месяц – тридцатка, цены до потолка,
Нынче бесплатны только выдох и вдох,
Всё остальное в жёстком пике пока.

 

Ты там воюешь за землю, Родину-мать,
Мы тут склоняем её же на все лады.
Нам ведь тоже приходится воевать,
Стоит слегка расслабиться – жди беды.

 

Вон дармоедов сытых лоснятся щи,
Вон считает мелочь на хлеб старик...
Здесь, сынок, правды днём с огнём не ищи,
Разве что на страницах любимых книг.

 

Это теперь реальность наша, сынок.
Ах, как налип на ноги февральский снег!..
А над свечой блиндажной застыл Бог –
В сущности тоже, как и ты, человек.

 

Молится он за тебя, мой пацан-сын,
И за Россию – матушку-сироту...
Вон как в глаза смотрит густая синь
Парню, стоящему на боевом посту.

 

СЧАСТЬЕ

В общем-то, для настоящего счастья нужно мало –
Слышать в прихожей: «Мама, пока!» или «Привет, мама!»,
В ванной от мытья детских ручек лужи
Да приготовленный с утра второпях ужин.

 

В общем-то, для настоящего счастья нужно мало –
Скомканное в углу кроватки тёплое одеяло,
Сырок творожный, припрятанный от греха подальше,
Да лёгкий аромат свежесваренной манной каши.

 

Собственно, настоящее счастье – оно и есть такое:
Минимум тишины и ни минуты покоя.
Стою, затаив дыхание и слова сказать не смею,
Обняв внука, обхватившего меня за шею.

 

* * *

И снова – голодные утки,
И снова – шептунья-Пскова...
Но в этом сквозном промежутке
Мои оживают слова.

 

Я где-то меж небом и речкой,
Внимаю высоким хорам,
К ним тянется тоненькой свечкой
Запрятанный в зелени храм.

 

И кажется – точка отсчёта
На этом сквозном пятачке...
Здесь Ветер, сбиваясь со счёта,
К моей припадает руке...

 

Здесь Время мне что-то пророчит,
Горластою чайкой крича...
И Ангел, свернувшись в комочек,
Дитëм прикорнул у плеча.

 

* * *

                                                       Евг. Юшину

Вдыхаешь небо, выдыхаешь чудь
Во всей красе земного воплощенья,
Как хочется к ней всем собой прильнуть
И вымолить за жизнь свою прощенье.

 

И сердце не недужит, не чадит,
Бредёшь себе – счастливей всех на свете...
И слушаешь, как птаха свиристит
Среди влюбленных в эту даль соцветий.

 

Вдыхаешь небо, выдыхаешь – свет
Немеркнущий, живительный, целящий...
Дорога, купол храма в тучу вдет...
И ты стоишь – смешной и настоящий.

 

* * *

Лето – это всё-таки поле, дорога за горизонт,
Как внимающ простор...
Цвет воды речной – то иссяня-чёрен, то бирюзов,
Меж ветвей – быстрый птичий вспорх.

 

Лето – это всё-таки душ бессловесный, но щедрый пир.
Пригуби аромат трав, пока ещё холст свеж.
Посмотри без спешки на этот расцветший мир,
На земной приют невозможных своих надежд.

 

Потому что возможно – и лето, и надежды, и синь,
В которой с головой пропадаешь...
Потому что такое бывает разве что на Руси,
Впрочем, ты об этом и без меня знаешь.

 

* * *

Зверобой, кипрей, душица…
Как привольно, бог ты мой!
Тихо по щеке струится
Тонкий посох золотой.

Раз-два-три, подставь ладошку 
Да дыханье затаи –
Счастья ссыплется немножко,
И Надежды, и Любви.

А потом иди по свету,
Не считай ни дней, ни лет...
И в незримо-дальнем «где-то»
Твой проступит яркий след.
 

* * *

Не знаю большей благости,
Чем та, что мне дана:
И в горести, и в радости
С тобой, моя страна.

 

Под солнечными бликами,
Роняет клён листву...
Течёт река Великая,
Баюкая Пскову.

 

Пронзая выси тучные,
Звонят колокола.
Какая рать могучая –
Кресты да купола.

 

Ах, храмы крутобокие,
Блины да пироги!
Земля тысячеокая,
Озёра-родники!

 

В ней род мой многосотенный
Незрим, един и строг,
Когда встаёт над Родиной
Войны тяжёлый рок.

 

Петры, Иваны, Дмитрии
Как встарь – плечом к плечу.
Их имена забытые
Я, вспомнив, вновь шепчу.

 

Роняя в выси мглистые
Дыхание строки,
И веря в то, что выстоим,
Назло и вопреки.
 

Дорог немало пройдено,
Что впереди – Бог весть.
Но прирастает Родина
Всем тем, что в сердце есть.

 

* * *

Подойдёшь к окну – и сам не свой,
И душа дитём тиши внимает –
Над домами месяц молодой
На полатях синих почивает.

 

Вечереет. Ночь совсем близка,
Вещих снов полным-полны лукошки,
И с любовью смотрятся века
Словно в зеркала в твои окошки.

 

Так уютно в этой простоте,
Не земной, не городской, не здешней...
Лист тетради чист, а на листе –
Блюдце с переспелою черешней.
 

* * *

Садится солнце, опадает день
По листику, по капельке, по вздоху...
И словно лодка по речной воде
Плывёт сентябрь в нездешнюю эпоху.

 

И тоже отлетает вслед за днём,
Любуясь, как дитя, закатным светом,
И постепенно забываясь сном,
Не сожалея ни о чём при этом.