Елена КОЛЕСНИКОВА 
Елена КОЛЕСНИКОВА
ОТСРОЧЕНО РОЖДЕНИЕ ЗИМЫ…
* * *
В пределы занебесной тишины,
Последние сомнения развеяв,
По опустевшим просекам лесным
Уходят пожелтевшие деревья.
Я с ними на дорожку постою,
Земли не уступившими ни пяди –
Послушать грусть знакомую свою
О прошлом помолчать, полистопадить.
И – в долготу холодного пути,
И все свои сомнения осилив,
Я до весны, до запредельной сини
Готова это поприще пройти...
С наморозью стаяла к полудню,
Износившись, бурая листва,
Леса белым задымилась рудня,
Солнце лишь припомнилось едва
Небу – в листопадной канители.
Ветер, спохватившись, сгоряча,
Подгоняет косоклинник белый
Точно по берёзкиным плечам.
Второпях кольнёт иголкой больно –
Но зато, как примется мороз,
Паче снега засияет в поле
Красота сурьмяная* берёз...
----------------------------------------
*Сурьма белая – краска для иконописи.
* * *
Осень прибывает – бурой пеной
Крыши захлестнуло у домов,
Время мимолетных откровений,
Сердцем предугаданных давно.
Шелестом заслушаюсь и плеском
Засветлевших с ночи тополей,
Приглушённым, тайно-арамейским,
Златоустым говором ветвей.
Вот опять – судьбой осенней послан –
Всполохнув сорочий перекор,
Солнца пламенеющий апостол,
Завернул в соседний с нами двор.
Двух одежд не взявший на дорогу,
Меди не припрятавший в суму,
Он горит, роняя понемногу
Листья, не подвластные уму.
Этой верой в солнце молчаливой
Озарились улица и дом –
В немощи свершившаяся сила,
Голос, догоревший под дождём.
ОДНАЖДЫ
Как снег осенний ароматно бел –
Из бездны света вечного задаток,
Он лепестковой осыпью летел
Нетающим замысленный когда-то –
Призаметая веток черноту
И листьев остывающую рыжесть...
Как я смогла, не чаясь, за версту
Прикосновенный звук его расслышать?
Однажды многоснежным будет год,
Уснут аллеи, не успев раздеться, –
И не растаяв, тихо упадет
Осенний снег на замершее сердце.
* * *
В городе – разор и запустенье,
Шарит ветер, где ему не след,
То дождём стучит – буян застенный,
То последний заволочит свет.
Никуда – на горе – не уйти мне,
По уставу, с самого утра –
Серая, промозглая рутина,
Сохлых листьев – вялая муштра.
Взвод рябин застыл краснознамённый,
Оттесняя строем негустым
Наголо обкорнанные клёны,
Нищие оборыши-кусты.
Словно спишь – по воле чьей-то странной,
Но глаза откроешь – тот же сон...
Лишь за речкой жив лесок ольшаный,
Будто некой грамотой охранной
От осенней участи спасён.
* * *
Отсрочено рождение зимы –
Ещё вполне не вызрело бесстрастье,
Ещё ладонью загоревшей ластит
Мне сердце клён из повечерней тьмы.
Оврага склоны залежал туман,
Смешав со снегом мокрое лоскутье,
И воздух утра – желтовато-мутен,
И сухотравьем выслащен и прян.
В сырой земле зачавшийся цветок
Ещё за жизнь нечаянную бьётся –
Последний золотистый отпрыск солнца,
Последний в небо тёплое рывок...
* * *
Впору – зоркость сердцеведицы
Приписать себе самой –
Так сквозно горит и светится
Лес, редеющий листвой.
Те – неровны, неокладисты,
Тот – изломист да коряв,
Та – колюча да ухватиста –
По всему – негодный нрав.
– Ишь, стоит, высокомерится –
Криворукий шутолом!
И разлапист, будто мельница,
Всех повытеснил кругом.
Тот – в дугу искособоченный,
Те – неладны, нестройны,
Та – недобрым глазом порчена –
Не дотянет до весны.
Видно, дождик заморочится –
Травы мокрые от слёз...
Взгляд берёзки-мироточицы
И меня прожёг насквозь.
* * *
Переплавлен закат
На звенящие мертвые листья
И на лунный крючок,
На котором покоится мрак.
До зимы – полушаг,
И осыпется в прах – прикоснись я –
В бронзе вылитый сад.
Звездно-ржавых цепей
Режет слух металлический скрежет,
И срывает, глумясь,
Ветер нимбы живьем с фонарей,
Утро ночи мудрей,
Но едва ли – сквозь щели – забрезжит
Свет, что снега белей...
Остывает рассвет,
Недогретое – крошится солнце,
Осыпаются в прах
Херувимские крылья берез,
Без надежды и слез –
Эта осень с землей расстанется,
И любви больше нет.
ЗАЧЕМ...
Зачем меня овеяла ты, осень,
Своим холодным умиротвореньем –
Мой путь теперь навек светлополосен –
Лишь тени теней умерших сомнений.
Зачем меня осыпала ты, осень,
Своей остылой звёздной благодатью –
И у костра мне не согреться после
Его пожаром пышущих объятий...
Не зря меня ты, осень, окропила
Водою мёртвой из твоих колодцев –
Из-за него – далёкого светила –
Померкли два моих зелёных солнца.
* * *
Зовут весёлым перекликом птицы,
А мы возьмём с тобой, да и пойдём!
Любым путём теперь озолотиться,
Любым лесным протоптанным путём,
Легко, не прилагая сил особых,
И осень – чем беднее, тем щедрей.
Смотри, там зяблик жмётся краснозобый,
Вот зачеканил дятел по коре.
Не те ли там заманщицы-синицы
Желто' блеснули в сумраке сосны?
Как тихо здесь, должно быть, лесу снится
Негромкое рождение весны.
А может быть, дождей весенних сечи,
И лета изумрудный, шумный ток,
Затем лишь были, чтоб тебе на плечи
Упал такой сверкающий листок.
И ты, на глаз оценивая яркость
И драгоценность чистой желтизны,
Однажды, вьюжной ночью, смог заплакать
По заметённым рощицам родным...
* * *
...ибо Ангел Господень по временам
сходил в купальню и возмущал воду.
Ин. 5:4
Осенний ангел с шумом возмутил
Купель давно не движимого пруда,
Присеребрила инеем пути
Нагрянувшая к вечеру остуда,
И все души движения слышны.
Чуть под ногой подсохший листик хрустнет,
По склону тени хворые сошли
К воде – в своей неисцелимой грусти.
И я толпы оборванной среди,
Склонившей ветки к розоватой ряби,
Пути мои – не Божии пути –
Осенние заезженные хляби.
Порывы мыслей Божьих – не мои,
И болью оглушенной мне не внять им.
Каким прозрачным пламенем горит
На мёрзлый берег брошенный гиматий!
И в воду, возмущенную светло, –
Как луч в окаменелых ветках бьётся!
Никем не преграждённое сошло
По склону обескровленное солнце.
* * *
Святая воля солнцева – живить
Одной лишь мыслью – замеревших птиц
В нависшем полукружии пустынном,
И слабых вязов – обнаженный ряд,
У чьих подножий кротко предлежат
Кусты, подобно рыжегривым скимнам.
Разгар гонений – сумрачный октябрь,
И тьмы не знавших пощадить хотя б –
Безвинно-юных, но и те – в огне все.
Я видела одну ветлу, светлей –
Потоком ниспадающих ветвей –
Всех прочих, и туман сиял над ней,
Как над костром, не тронувшим Агнессы*
----------------------------------------------------------
* святая Агнесса Римская – самая юная мученица,
пострадавшая при имп. Диоклетиане (нач. IV в.)