Наталья АПРЕЛЬСКАЯ 
Наталья АПРЕЛЬСКАЯ
Я ПИШУ ЭТОТ ГОРОД ПОД ЗВУКИ ШАГОВ…
ТУЧИ
А по небу плыли не звери, не рыбы,
А тёмного цвета тревожные глыбы.
Печально тянулись они вереницей
На синей раскрытой небесной странице.
И не было чаек, и солнца не стало.
С песчаного берега, будто из зала,
Следила я молча за мрачным парадом.
А глыбы тянулись мистически рядом.
Они надвигались, взрывая фатально
Всё то, что привычно казалось нормальным,
И мирное небо открылось с изнанки –
Ползут вереницей небесные танки.
* * *
Мы у Судьбы – лепестками ромашки:
Любит – не любит, живём – не живём.
Парень весёлый в плаще нараспашку
Шел по проспекту сияющим днём.
Взорам открытые ноги-протезы
Не усмиряли размашистый шаг.
Парень спокоен, уверен и... резок –
Это характер. Иначе никак.
В огненном жерле кромешного ада,
Что нагадала парнишке судьба,
Он очутился, считая: «Так надо –
Здесь не молитва за мир, а борьба».
Прошлое страшной останется вехой,
Жизнь непростую бойцу удружив.
Пусть не во всём он достигнет успеха,
Главное – жив!
* * *
Ускоряется время. А ты ожидаешь иного:
Осмысления жизни, анализа прожитых дней,
Постепенной приязни к тому, что и чуждо, и ново,
Привыкания к ритму другому планеты своей.
Как легко второпях даже счастье своё не заметить.
Как легко пропустить позабытую сердцем весну.
Ускоряется время, как будто коварною плетью
Погоняет судьба караваны покорных минут.
* * *
Я помню наши зимние свидания –
Морозные, желанные, вечерние…
Мы отправлялись в долгие скитания
По улицам, сквозь снеговые тернии.
Ты не любил кафе: там все кучкуются,
И суета вокруг, и мало воздуха.
И мы бродили по морозным улицам –
Без кофе, без шампанского, без отдыха.
От радости общенья, словно пьяные,
Непознанные оба, непохожие,
Спешили на весну делиться планами,
Хотя едва оттаяли и ожили.
* * *
Ну вот и славно: мы с тобою дома.
А за окном дождливая пора:
Порывы ветра с перекатом грома,
Небесных струй прозрачных мишура.
Мы добавляем в чашки с крепким чаем
Своей любви горячие слова.
И в наших мыслях сладостно отчаян
Вновь разговор закружится, едва
Мы по глотку, с горчинкою вприкуску
Свою судьбу попробуем на вкус…
Живём духовно, чувствами, по-русски...
Два разных дома...
Впрочем, это плюс.
* * *
Мне нравится зелёная листва,
Когда она проклюнулась едва,
Намёком, нежной дымкою, вот-вот
Распустится, задышит, заживёт,
Расправится в объятиях ветвей
В предлетней изумрудности своей…
Но позже. Не сегодня, не сейчас,
Цветению и шелесту учась…
И мы с тобой, уставшие слегка,
Из зимнего добравшись далека,
Идём, считая вешние шаги,
Ещё робки, ещё чуть-чуть строги.
Мы только ждём весенних перемен,
Как две души, отринувшие плен.
* * *
Мы уезжаем. Сыплет дождь.
И Суна плещется прощально.
Но всё ещё чего-то ждёшь,
Пейзаж заучивая скальный.
Маршрут забудется едва:
Река, карельские озёра,
Необжитые острова,
Лесов дремучие заборы,
Потока бурная игра,
Пороги, камни, перекаты,
Жар ярко-рыжего костра
И цвета нежности – закаты.
Остался в сердце тихий плёс.
Там, на стоянку, с хвойной кроны
Слетал приметный клювом клёст,
Еловых шишек друг исконный.
Есть фотография клеста!
И прочих снимков – больше ста.
ЛАДОЖСКОЕ
Природной удивляя красотой,
Здесь скалы нависают над водой.
Здесь солнце жжёт, впадая в жаркий гнев,
И сотни лет шлифуется рельеф.
Хозяйничают чайки на камнях.
Пикируя прицельно на меня,
Кричат истошно, чтобы никогда
Не заплывала больше я сюда.
Им кажется, что я – внезапный враг
А я в воде держусь-то кое-как
И от пятнистых крошечных чайчат
Не отвожу – восторга полный – взгляд.
А те молотят лапками в воде,
Ища спасенья в той стихии, где
Волна и глубина – куда страшней…
Конечно, с точки зрения моей.
* * *
В деревушке с названием Клённо
Обживает народ берега.
Я с воды засмотрюсь удивлённо:
До чего же система строга!
Словно поле для гольфа участки,
У домишек игрушечный вид.
В деревушках такое нечасто.
Чаще виден размашистый быт.
Зеленеют лужайки газонов
В ровной стрижке до края воды.
На жаре в педантичности сонной
Подрезают владельцы кусты.
По линейке размечены грядки,
Есть качели, беседка, фонтан.
Всё вокруг в европейском порядке,
Так и тянет воскликнуть: «charmant»*.
Но моя взбунтовалась натура
Против чинных прилизанных дач.
Мне российская ближе фактура –
Чтоб с размахом, вприсядку и вскачь.
--------------------------------
*charmant (фр.) – очаровательный
* * *
Небо – сквозь узор сосны,
Речка Калга под скалой.
Обрастают явью сны,
Что приснились мне весной.
Снова яростный поток
Рвёт из рук моих весло,
Носит лодку, как листок,
Водным вяжется узлом.
По невидимым камням
Вправо-влево, сверху-вниз
Волны плещут на меня –
Речки каверзный каприз.
Не ослабить водных пут,
Не стреножить их гульбы:
Непредвиденный маршрут
Для байдарочной судьбы…
МАЙСКИЙ ЛЕС
Лесная ночь – созвучий красота.
В палатке спишь, снаружи – суета.
Высокий свист меняется на трель.
То звук – лучист, то – будто бы капель.
То слышен хор сопрано певчих птиц,
То долог он, то спет в манере «блиц».
Вокруг меня – десятки голосов –
Краса ближайших речек и лесов.
А вдалеке кукушка, как шаман,
Вплетает в хор свой звуковой обман.
И я не сплю уже который час,
Душой впадая в песенный экстаз.
Я – только гость. И этот майский лес –
Концертный зал под крышею небес –
На пару дней мне – временный приют.
Я потерплю. Хозяева поют!
* * *
Ещё сады в предощущенье осени.
Пространство не подёрнуто дождями,
В зелёный цвет янтарного подбросили,
Засыпана дорожка желудями.
В который раз творится неизбежное,
И в этой светлой краткосрочной прозе
Есть междустрочье смутное, мятежное,
Что чудится в любой метаморфозе.
Октябрьским днем совсем ещё не холодно,
Но вероломна солнечная осень:
Дни подкупая пурпуром и золотом,
Младенца Зиму в жёлтом чреве носит.
* * *
Так хочется пройтись по Невскому,
Не торопясь, всё прямо, прямо.
Не подвергать разбору резкому
Огни навязчивой рекламы.
Не натыкаясь на гуляющих
И на спешащих на работу,
Пройти, кивая окрыляющим,
Привычным, в общем-то, красотам.
И озирать дома восторженно,
Любуясь тем, что всем неважно:
Но как же всё прекрасно сложено,
Как велико малоэтажно!
Иду, толпою незамечена,
С улыбкой истинного счастья.
Иду по Невскому, по вечному,
Его судьбы живою частью!
* * *
Я живу здесь безумное множество лет.
Ощущаю порой, что их сотни и сотни.
Я пишу этот город, как может поэт:
От известных садов до слепой подворотни.
Гулкий отзвук пунктира моих каблуков
Разорвёт тишины палантин акварельный…
Я пишу этот город под звуки шагов,
Под сирены, под грохот, под скрежет петельный
Проржавевших, разинувших души ворот.
От колодцев-дворов до красот эрмитажных
Я стихами пытаюсь всё то, что вразброд,
В горсти строф собирать на страницах бумажных.
* * *
Здесь городское таинство дворов.
Иду бесшумно каждой подворотней,
Вбирая воздух замкнутых миров
Ушедших лет, которых больше сотни.
Там, в тишине глухих дворовых стен,
Гуляет дух исчезнувшей эпохи.
Вокруг него – заброшенность и тлен,
Былых времён оставшиеся крохи.
А я себе придумала мираж,
И вижу, в удивленье замирая,
Как небольшой старинный экипаж
Покинул свод каретного сарая…
Незримый дух дворовых анфилад
Его ведет старательно и чутко.
Эх, лишь бы там с эпохой невпопад
Не напугала кучера маршрутка.
* * *
Мне кажется старой – в косынке зелёной
Берёза – на фоне торжественном клёна.
Она не окрасилась в золото ровно,
А сгорбилась в зелени выцветшей скромно
Задумчивой тенью ушедшего лета.
Как будто на пенсии прима балета.
А клён – меценатом осеннего действа,
Противником всякого рода плебейства –
Стряхнёт с тонкой ветки большую ворону
И кинет берёзе на блёклую крону.
Как будто бы брошь из живого гагата.
Лови, балерина, презент мецената.
* * *
Прилежный дворник в сквере поутру
Метёт асфальт, сгребая Осень в кучи.
Ворчит себе: «Листву-то уберу…
Ну, кто сказал, что чище – значит лучше?».
Я с ним согласна. Мне милей ковёр
Из многоцветных листьев под ногами.
Шуршащих звуков несметённый хор
Естественен в своей природной гамме.
Поддам ногой, и разлетится звук
Из вороха цветного, что ворчливо
Сгребал с утра не покладая рук
Прилежный дворник – мой идейный друг…
Хочу, чтоб улыбнулся он счастливо.
* * *
Сквозь рябую сетку мороси,
В дни туманно-беспросветные
Солнце тянет руки бледные
В непогодной серой хворости.
В этом городе обветренном
С облаками неоглядными
Стены смутно, точно пятнами,
Проступают в цвете мертвенном.
В этом городе остуженном
Краски яркие разбавлены.
Серым цветом так затравлены,
Что почти не обнаружены.
Но пытаюсь быть внимательной:
Вне влиянья атмосферного
Пятьдесят оттенков серого
В нём найду я обязательно.
* * *
Плещут волны, лижут камень,
Бьются в берег крепостной.
Шпиль блестит под облаками,
К небу тянется струной.
У моста болтают утки
На «крякливом» языке.
Катеров безлюдных будки
Проплывают по реке.
Это осень. День прохладный.
Остров Заячий. Причал.
Листьев падают заплаты –
Петербургская печаль…
ПРИМОРСКИЙ ПАРК
Никого не кру́жат карусели
И ларьки закрыты на замки –
Стаей птиц куда-то улетели
Летних дней разгульные деньки.
Не влекут к себе аттракционы
Заводной динамикой огней.
Не взлетают ввысь традиционно
Пассажиры местных «кораблей».
На ветвях качаются кормушки,
Бродит пудель, листья теребя,
Кормят белок добрые старушки...
Вот и все забавы ноября.
Совпадает осень настроеньем
И понятней этим, и родней.
Летних дней былое наважденье
На цветной осталось стороне.
Окунусь в предзимнее бесцветье,
В тишину, безлюдье, холода.
Голых веток ветреные сети
Мне дороже летних иногда.