Вячеслав ДЕВЯТКОВ 
Вячеслав ДЕВЯТКОВ
Я ТАМ БЫЛ РЕКОЙ И ЛЕСОМ…
* * *
Я люблю возвращаться в мою разноцветную осень,
Тихо с трапа сойдя, обращаться к ней снова на «Вы».
Никогда, никогда ни о чём меня осень не спросит,
Просто молча обнимет за плечи круженьем листвы.
Я люблю возвращаться в мой тёплый невидимый город,
Он наполнен цветами, мечтами, мерцаньем огней.
Никогда, никогда не смогу утолить я свой голод
По объятьям его и глубинам ночных площадей.
По его силуэтам, что в окнах горящих мелькают,
И по запаху кофе, плывущему над головой.
Никогда, никогда и никто на Земле не узнает
О мелодиях, спящих под жёлтой осенней листвой.
Я люблю возвращаться в мой город, в сгоревшее лето,
Молча с трапа сойдя, окунаться в прощальный закат.
Никогда, никогда в нём не будет ни снега, ни ветра,
Просто душу мою до краёв заметёт листопад.
ПАМЯТИ ВЕРОНИКИ ТУШНОВОЙ
Веронике Тушновой негромкую песню спою,
И пройду в этот вечер по самому-самому краю,
И открою пред нею мятежную душу мою,
И охапку цветов перед нею у ног разбросаю.
И скажу ей о том, что страна не забыла её,
И в сердцах у людей отпечатаны строчки поэта.
Вероника, вернитесь в цветущее лето своё,
В золотое, зелёное, ярко цветущее лето!
Вам природа сама открывала секреты свои,
И душа трепетала, как в море алеющий парус,
И все строки свои посвящали Вы только любви,
И звенел в этих строчках влюблённый в Поэзию Август!
Как сумели найти Вы простые такие слова,
Что они до сих пор нас волнуют и греют во мраке?
Ничего мы не знаем, не ждём, но взрослея едва,
Узнаем о стихах, о душе, о любви и отваге.
Узнаём, что у нас есть большая-большая страна,
Что в лесах по весне зацветает кругом земляника,
Что на женскую долю порой выпадает война,
И у нашей войны есть певица любви Вероника.
Так позвольте для Вас я негромкую песню спою,
И пройду в этот вечер по самому-самому краю,
И открою пред Вами мятежную душу мою,
И охапку цветов перед Вами у ног разбросаю.
БАЛЛАДА О СОВЕТСКОЙ ПЕСНЕ
Вы помните мелодии Весны?
И почему мы счастливы и живы?
Так здорово, когда вокруг слышны
Советских песен звоны-переливы!
В них сила духа, веры и мечты,
В них радость и счастливые надежды.
Слова их задушевны и просты,
А образы прекрасны и безбрежны.
Они как птицы в синей вышине,
Как маяки, что светятся во мраке.
И в каждой – о тебе и обо мне,
О Родине, о дружбе и отваге.
Всё в жизни нашей порастёт быльём,
Но песни петь нам завещали деды,
И в мае всей страною мы споём
«Катюшу», «Журавлей» и «День Победы».
И Волга будет течь среди полей,
И Севастополь вечно будет русский,
И дочь любимой матери своей
Опять платок подарит оренбургский.
И снова Солнцем будет сад согрет,
Жизнь потечёт рекою полноводной.
Советской песни красота и свет
Да не угаснут в памяти народной!
* * *
Если тучи сгустились, но память остра,
Мне б напиться воды дождевой,
И возжечь людям свет, и уснуть у костра,
Укрываясь ночной темнотой.
На просторах Земли как же нравится мне
Улетать, уплывать, исчезать.
Оставляя сады в незнакомой стране,
Отправляться в дорогу опять.
Так-то будет надёжнее, будет верней,
Среди молний, дождей и грозы,
Из огней и камней, из грядущих идей
Возводить города и дворцы.
Так-то, верные гордым заветам отцов,
По Земле наши люди идут.
Их везде узнают, их характер суров,
Но важнее их воля и труд.
Но важнее всего их дела и мечты,
Вера их, что сильна и светла.
Да хранят эту Землю, как реки чисты,
Их тревожные сны у костра.
* * *
О, эти розы, слёзы, грозы,
Мимозы, ранние морозы...
Идя на линию огня,
Вдыхая запах туберозы,
Войны, поэзии и прозы,
Я загрустил на склоне дня.
Уж небо осенью дышало...
О, где же ты, моя держава?
Уж кони мчатся в табуне,
И судят нынче декабристов
За то, что взор Судьбы неистов,
Хотя душа светла вполне.
Вся жизнь – рифмованная вьюга!
Не согревали мы друг друга,
И больно мучили порой.
Восторги, пламя сожалений,
Далёкий путь во мгле осенней,
Сырой кладбищенский покой…
Смотрите, граф Толстой вернулся!
Нет, он не даст нам сбиться с курса,
И палкой всех погонит в класс,
И вступят в спор во мгле осенней
Его Ничтожество и Гений,
И каждому Судьба воздаст.
Увы, страна полна иллюзий.
Поэтов двое. Чёрный, русый
Идут навстречу декабрю,
И вихри сумрачной эпохи
Бросаются поэтам в ноги,
И я над каждым слёзы лью.
* * *
Хотя и пожары пылали вдали,
Болконский желал танцевать с Натали,
Кутузов готовился к битвам.
Над бедной Европой проклятья неслись,
И горькая смерть, и ужасная жизнь
Мерещились даже убитым.
Тогда были живы Тургенев и Фет,
Мужчины сверкали огнём эполет,
И дам приглашали на вальсы.
Сияла с небес голубая звезда,
Звенели оркестры, смеялись уста,
И в радостях не было фальши.
Тогда были живы Бальмонт и Толстой,
Все дамы блистали своей красотой,
Подковы и шпоры звенели.
И снова поручик был страстно влюблён,
А стол накрывали на сорок персон
В любые дожди и метели.
* * *
Ничего хорошего не ждём,
Ни внутри, ни сбоку, ни снаружи.
Дальше с нами будет только хуже,
Зря мы с вами пляшем и поём.
Впрочем, мы так издревле живём,
И поём, и пляшем, и танцуем,
И большой беды, увы, не чуем,
Мало ли кто ломится к нам в дом.
Постучит в окно пурга-метель,
Громко, безутешно, запоздало,
У печи откроем поддувало,
Окунёмся в звёздную купель.
Может быть, и живы мы досель
От того, что нет путей отхода.
Есть простые вещи: сон, природа,
Хлеб, огонь и чистая постель.
* * *
А светлым и крылатым дням
Ещё придёт черёд.
И Осень улыбнётся нам,
Часов замедлив ход.
И Чашу, полную огня,
По кругу пустим мы,
Тепло осеннее храня
В преддверии Зимы.
Пускай вдогонку новым дням
Худеет календарь.
Разделим грусть напополам,
И будет всё, как встарь.
Придёт черёд ночным дождям
И трепету в груди.
Напополам, напополам
И Солнце, и дожди.
И соль, и хлеб напополам,
И груз минувших драм.
Ещё придёт черёд друзьям,
И песням, и стихам.
Душой и сердцем не криви,
Будь счастливей вдвойне.
Ещё придёт черёд любви,
Весне и тишине.
* * *
Я верю, я верю в ушедшее лето!
В багряные зори и звёзды его,
В туманы и ветры, что кружатся где-то,
В его ликование и торжество.
Я верю в его переливы и трели,
Цветение яблонь, дожди за окном,
В его паруса, что как птицы взлетели,
И мчатся над морем в огне голубом.
Я верю в июньское эхо, я помню,
Как руки свои опускал в тишину,
И счастья зелёные тёплые волны
Клонили меня, обнимая, ко сну.
Я верю в ворчанье июльского грома,
И в августа яркую нежную цветь,
И в то, что пока мне ещё незнакомо,
Но может и сердце, и душу согреть.
Пускай моя вера метелью чревата,
Пускай всё темнее осенняя мгла,
Я верю в бессмертье увядшего сада,
И в дымку, что в мёрзлую землю легла.
* * *
Растворилась осень в листьях,
Что летят в лесах и скверах,
В георгинах ярко-мглистых,
В тополях заледенелых.
Растворилась в чёрных тучах,
Что плывут и тают где-то,
В паутиночках летучих,
В круговерти тьмы и света.
Всё, что было, взбаламутя,
И с высот спустившись гулких,
Растворилась осень в людях,
В их улыбках и прогулках.
Растворилась осень в каплях,
По ночам стучится в окна,
Потому что вся озябла,
Потому что вся промокла.
* * *
Мне нравится быть поэтом,
Погонщиком бурь и ветра,
Рекою и ярким светом,
Игрою огня и пепла.
Под небом таким огромным,
Где тонут стенанья чаек,
Мне нравится быть бездомным,
Суму нести за плечами.
Когда наступает лето,
Мечтать о сугробах белых,
Зимою, что в пух одета,
Кормить голубей и белок.
Смеяться в лицо угрозам,
Шептаться с волной морскою,
И споря с Иваном Грозным,
Быть правой его рукою.
Бросаться в моря и травы,
И знать, что мой путь не вечен,
При этом любить и славить
Героев, богов и женщин.
Сквозь холод, сырой и вязкий,
И сквозь голоса столетий,
Мне нравится слушать сказки,
И то, как смеются дети.
* * *
Всего лишь выдумка. Причуда.
Волошин. Блок. Ночной прибой.
Откуда, милая, откуда
Так много неба над тобой?
Всего лишь пламенное лето.
И дым, и свет, и голоса.
Ты в платье юности одета,
И ты Земли моей краса.
Всего лишь тайное свеченье.
Бессонниц жаркая пора.
И у всего своё значенье,
И у всего своя игра.
Всего лишь тонкое касанье.
Жасмин, цветущий за окном.
За нас ответственны мы сами.
Но всё потом. Но всё потом!
Сверкает море перед нами.
И сладок вкус вчерашних слёз.
Всего лишь музыка и пламя.
Всё, что сбылось и не сбылось.
* * *
Старые дома – они как люди:
Очень редко, если веселы.
Горы хлама, треснувшей посуды.
Светлые и тёмные углы.
Там когда-то дети обитали,
Там звенели чьи-то голоса.
Говорят, что время по спирали
Всех нас поднимает в небеса.
Старые дома – обитель судеб,
Промелькнувших и забытых лиц.
Старый дом хозяев не разбудит
Музыкой скрипучих половиц.
Если встретит – долго не отпустит,
Каждый дом тоскует о былом.
И стоят они в осенней грусти,
Призраки на празднике чужом.
* * *
Теперь и радость будем пить по капле,
Ловить дождинки прямо на лету,
Участвовать в наивнейшем спектакле
Про счастье и далёкую звезду.
Глупить и ошибаться мы горазды,
Поэтому пускай звучит гобой,
Пускай звучат заученные фразы,
Но только будет смысл у них другой.
Теперь не провести нас на мякине,
Несметные богатства посулив.
Да здравствует октябрь в накидке синей
Среди пустых лесов и жёлтых нив.
Теперь всё в жизни будет по-другому,
Другими станут воздух и вода,
Земля впадёт в заснеженную кому,
Конечно же, впадёт не навсегда.
А мы ещё научимся смеяться,
И в ноты попадать, и даже петь,
И жизнь любить без красок и без глянца,
И презирать невидимую смерть.
* * *
Вам нравятся осенние цветы?
Не майские, июльские – осенние?
Пускай они доверчиво-просты,
В глазах у них – огромные вселенные!
Им не блистать на выставках цветов,
К ногам не падать пышною охапкою.
И всё ж я их к груди прижать готов,
И в непогодь согреть, сырую, зябкую.
Пускай горят вокруг букеты яркие,
Но часто они внутренне пусты,
Хоть стали магазинными подарками.
Я ночью выхожу в туман полей,
Брожу, пронизан холодом и тенями.
И слышу, как цветёт в душе моей
Любовь моя бутонами осенними.
* * *
Я там жил, любил и верил,
Коротал счастливый век.
Отпирая утром двери,
Убирал листву и снег.
А над крышей, а над крышей
В это время вился дым.
И неслышимое слыша,
Был я стройным и смешным.
И невидимое видя,
Я следил за часом час,
Чтобы горькие обиды
Не охватывали нас.
Разводил руками тучи,
Белок и ежей кормил.
И гармония созвучий
Наполняла этот мир.
Я там был рекой и лесом,
Вьюгой в сумраке ночном,
И свечой, и полонезом
И сиреневым кустом.
Я там был дождём и снегом,
Ураганом и травой,
Птицей, ветром, человеком…
Просто был самим собой.