Елена РУСАНОВА 
Елена РУСАНОВА
НЕПОБЕДИМЫЙ СВЕТ
Обзор прозы альманаха «Гражданинъ»
В холодном и голодном Ленинграде 1943 года Екатерине улыбнулось счастье. Когда она пошатнулась и упала навзничь на снег, к ней подбежал командированный с окраины города в госпиталь к ротному снайпер Василий и предложил свою половину пайки хлеба. Конечно, ослабевшая девушка не имела сил даже пошевелить губами, только слёзы сами выкатились из её открывшихся васильковых глаз. Но промыслительно спасителем девушки оказался именно Василий, сын и внук охотника, которому по прибытии на Ленинградский фронт в стрелковую роту сразу же вручили снайперскую винтовку: он был не только метким стрелком, но и хорошо знал повадки птиц и зверей.
«…Василий откусил кусочек хлеба, разжевал его и приник к её губам. Он стал кормить найдёныша, как птица кормит своих птенцов, потом взял её на руки и отнёс в госпиталь».
Этот рассказ Светланы Дурягиной называется «Барсук». Такое прозвище Василий получил в молодости за то, что лучше него в округе никто не мог добывать барсуков. «А занялся он этим промыслом после того, как Катя, та самая, которую он спас от голодной смерти, переехала к нему в деревню на жительство». Козьим молоком с барсучьим жиром удалось поставить блокадницу на ноги… Известно, что барсук веками был в центре внимания мифологии и фольклора разных народов. Силу, мужество, стойкость, бесстрашие и даже целительную силу он олицетворял в религиях индейских племён. Это не имеет научного обоснования, однако основано на жизненном опыте, наблюдениях многих поколений. Вот и снайпер Василий, прозванный позже Барсуком, с лихвой проявил все эти удивительные и достойные уважения качества.
Литературные параллели в рассказе «Барсук» помогают читателю более контрастно увидеть портреты главного героя и его антипода и односельчанина – современного молодого охотника Сашки. В восемнадцатилетнем возрасте Василий сражается уже на Ленинградском фронте, защищает город и спасает от голодной смерти незнакомую девушку. Сашка же, едва окончив школу, расчётливо женится на женщине-инвалиде, чтобы укрыться за ней и только родившимся ребёнком, как за надёжным щитом, и не идти служить.
Символично, что события рассказа о героическом воине-фронтовике Василии Кондратьевиче Иванове завершаются в День защитников Отечества – 23 февраля. Успевший с раннего утра отличиться, охотясь на кабанов («Несмотря на почтенный возраст, острота зрения и быстрота реакции у него были такие, что молодые завидовали»), бывший снайпер Василий после обеда встречается с ветеранами у главы поселкового совета на традиционных праздничных посиделках. Глава – внук солдата Великой Отечественной войны – принимает с большим уважением оставшихся ещё в живых победителей, тех, для кого девизом «наполненной высоким смыслом жизни» стали слова из советской песни «Раньше думай о Родине, а потом о себе».
Знакомя читателя с картинами охотничьей жизни, автор обнаруживает отличное разумение её деталей. Даже нутро уазика егеря и ещё нескольких местных мужиков, с которыми Василий отправляется на охоту, описано со знанием дела. А Василию в охоте на барсуков пригодилась фронтовая наука рытья окопов и память об устройстве фашистских подземных ходов в Кёнигсберге. О доброте души главного героя свидетельствует тот факт, что с возрастом он стал жалеть «зверьё и от охоты на медведя, например, отказывался». Кабанов ему не было жаль, скорее всего, «потому что однажды во время войны он увидел в штабе полка карикатуру на Гитлера, изображённого в виде жирного вепря в рогатой каске и с длинными клыками, нападающего на испуганных детей».
Очень трогательно, нежно, чисто, прямо-таки прозрачными красками Светлана Дурягина рисует встречу, дружбу, любовь и совместную жизнь Василия и Екатерины. Порой в минуты досады на свою жену Барсук говорит: «Выкормил я тебя на свою голову», но это означает лишь то, что он, живой человек, так проявляет свои эмоции. Ведь какую светлую, чистую любовь пронёс он к своему «найдёнышу» через всю жизнь, с ней в сердце и умирает: «Дед Василий осел в сугроб, хватая пересохшим ртом ставший горячим воздух. Перед его меркнущим взором предстала жена, юная, с распущенными волосами цвета спелой ржи и синими, как васильки, глазами – васильками в поле спелой ржи. Она протягивала к нему руки и улыбалась. Он тоже попытался протянуть к ней руки, но не смог…». Василий уходит из этой жизни в полном облачении воина-победителя: «Они занесли старика в дом, положили на кровать, сняли с него куртку. На лацкане пиджака вспыхнул рубиновым огнём орден Красной Звезды, звякнули друг о друга медали «За отвагу», «За освобождение Ленинграда», «За взятие Кёнигсберга», «За боевые заслуги»».
Необычный порядок архитектуры текста в рассказе «Барсук» держит интерес читателя на определённой высоте и помогает глубже прочувствовать судьбу главного героя, проникнуться теми нравственными переживаниями, которые формируют национальное самосознание, чего и ждёт от читателя автор.
Когда читаешь рассказ Светланы Дурягиной «Выбор», то словно окидываешь взором огромную нашу страну – с севера на юг, с самой Вологодчины до Нижнего Поволжья, видишь и далёкое Подмосковье, и многие уголки Москвы, где прозябает, влачит своё жалкое существование не одна армия рабов неумирающего фараона («зелёного змия»). Совсем недавно на моих глазах оборвалось до боли бессмысленное житие нескольких солдат такой «армии». Не спасают таковых даже квартиры давно умерших бабушек и дедушек, сдавая которые, десятилетиями предаются бесцельному «отдыху» служители пагубной страсти. Не спасают и заплаканные материнские глаза, смотрящие прямо в сердце, и натруженные материнские руки, всегда готовые подать кусок тёплого пирога своему сорокалетнему дитятке, своему блудному сыну, который, в отличие от библейского, и прощения-то никогда не попросит. И это в то время, как молодые и талантливые, трудолюбивые и благородные, немало пользы способные принести нашему Отечеству, остаются сегодня на поле битвы, на огненных рубежах. Какими диаметрально противоположными смыслами наполнено, может быть, таинство смерти!..
Но вот Евгений, главный герой рассказа, неслучайно получившего название «Выбор», в критический момент своей жизни принимает решение, достойное человека. Он, собственно, ничем не отличается от тысяч таких же опустившихся прожигателей жизни. Мучимый тёмными сущностями и кошмарами с похмелья и не находящий ни капли «спасительной влаги» в своём запущенном одиноком жилище, он случайно замечает в зеркале пожилого обрюзгшего незнакомца с опухшими глазами и небритым лицом. «Евгений хорошо помнил дату своего рождения: ему точно тридцать семь лет. Это не может быть он!». Такое открытие оказалось для Евгения первым, но ещё слишком тихим звоночком, и он выходит «из подъезда в промозглую ноябрьскую ночь» в поисках выпивки. Город спит, и только «пунктиры мокрого снега» мелькают в «лучах одинокого фонаря». Евгений направляется в центральную часть города, где ещё светятся окна ночного кафе, из которого разносится «развесёлая музыка». Голодный бродячий пёс сопровождает его от самого дома, несмотря на грубое «Пошёл прочь!».
Неслучайно мудрые утверждают, что настоящий бунт – это бунт против собственных недостатков и что настоящая революция творится не коллективно, а в уединении, и это революция против собственной глупости и низости. Все обстоятельства в рассказе складываются высшим промыслом в пользу Евгения. Шаг за шагом пробуждается его разум и просветляется душа. Самым большим потрясением становится увиденное и услышанное им в эту ночь. Именно таким образом Бог касается его сердца. Что же видит Евгений? В ночном кафе, куда его вежливо не впускают «два молодых человека крепкого телосложения», справляют свадьбу. «Красавицу-невесту он вычислил по белому платью и фате», а жениха среди молодых мужчин в военной форме с наградами на груди определить сразу не удалось. Сидя на скамье напротив больших светящихся окон кафе, Евгений с любопытством наблюдает за происходящим. «И только когда высокий военный в чёрных перчатках пригласил невесту на танец и она обняла его за шею, а он положил ей руки на талию, стало ясно, кто есть кто». «Но почему он в перчатках?» – недоумевает Евгений.
«Э, да парень ампутант, калека! – неожиданно понимает он, когда «невеста, нежно улыбаясь, стала кормить его (жениха. – Е.Р.) с ложечки, изредка вытирая суженому губы салфеткой».
В этот момент один из охранников проявляет евангельскую любовь к, казалось бы, заслуживающему всяческого презрения Евгению – одаривает его сочувствием и увесистым куском мясного пирога: «На, поешь. И не жди тут напрасно: у нас трезвая свадьба, иди домой, а то замёрзнешь».
Удалившийся на приличное расстояние и опустившийся наконец на подвернувшуюся скамейку, впиваясь зубами в тёплый ещё пирог, Евгений вдруг вспоминает «свою свадьбу, на которой был пьянее всех гостей». «Семейная жизнь не заладилась из-за этого пристрастия к выпивке. Жена вместе с дочкой скоро ушла от Евгения…». Впервые за долгие годы он вспоминает о своей дочери: «А она ведь уже большая, – вдруг подумал Евгений. – Шестнадцать лет ей уже. Замуж скоро захочет…». Так огонь божественной любви постепенно растапливает лёд его сердца. Евгений проникается жалостью к возникшему из темноты голодному скулящему псу, делится с ним частью своей лакомой добычи и приглашает к себе на скамью. «Так они и уснули, согревая друг друга».
Самый фантасмагорический эпизод в рассказе «Выбор» – это, конечно же, явление царя Иоанна Грозного Евгению во время его сна в обнимку бродячим псом. «Ах ты, пёс смердящий! – рокотал государь. – На что ты потратил свою жизнь, никчёмный смерд?!». «В неверном свете фонаря, иссечённого крупными хлопьями снега, взвихряемого ветром, лицо царя было абсолютно живым». Здесь сон главного героя сливается с явью. Не по воле случая, а опять же ведомый спасительным промыслом Евгений засыпает как раз у памятника Ивану Грозному, недавно (4 ноября 2025 года) установленному в Вологде, где и происходят события рассказа.
Согласно исследованиям, алкоголь является одной из причин ранней смертности в России в целом, а Вологодская область издавна отличалась повышенной смертностью по сравнению с общероссийскими показателями. «Явление» грозного царя Иоанна, возможно, и спасает Евгения от такой катастрофы, когда окончательно гибнут дух, душа и тело. Очнувшись от ужаса и осознав, что находится всего лишь перед памятником царю Ивану Васильевичу, Евгений переживает вспышку экзистенциального кризиса. «И вправду, на что я потратил свою жизнь?! Почему я так несчастен? ˂…˃ Тот парень, что потерял руки на СВО, счастлив, а я здоровый, с руками, ногами, несчастлив… из института меня отчислили. Даже женитьба на красивой девушке, которая родила мне дочку, не остановила меня – я продолжал пить, потерял работу… Я потерял семью. Родители раньше времени состарились, утратили здоровье из-за переживаний… Что я буду делать, когда их не станет?».
И уже нет сомнения, что последующие мысли его: «Нет, так не пойдёт! Я должен изменить свою жизнь, изменить себя!» – имеют внутри себя такой мощный заряд, такую решимость, которая может в корне изменить жизнь Евгения. И действительно, он приступает к решительным действиям без промедления. Автор натуралистично изображает, как долгую неделю Евгений яростно сражается с «зелёным змием», едва не сходит с ума, как его поддерживают вдруг пробудившиеся в нём мужество и настойчивость, любовь не оставляющих его в трудную минуту родителей и, несомненно, небесные покровители.
Чтобы вернее оценить своё моральное и физическое состояние, поведение, нередко имеет смысл прислушаться к тому, что говорят о тебе ближние. А иногда человека отрезвляет внимательный взгляд в обыкновенное зеркало, как и происходит в рассказе «Выбор» дважды. Теперь, «глядя в зеркало на своё заросшее щетиной лицо с чёрными кругами под глазами, он не узнавал себя. В его глубоко ввалившихся глазах появилось новое выражение – уверенность в своих силах и гордость за то, что смог преодолеть себя. Он сильно похудел».
Евгений ведёт эту битву со своим заклятым врагом, находясь по собственной воле в запертой снаружи квартире. И вот наконец, когда его «отпустило», он может выйти на волю и прийти к родителям на обед. Мать прячет слёзы радости, а отец интересуется планами сына. «Ну, что, на прежнюю работу будешь устраиваться? – спросил отец. – Нет, батя, я решил пойти на СВО, – спокойно и уверенно ответил Евгений».
Как же теплеет взгляд отца, который вдруг смотрит на сына так, как смотрел на него только в детстве. И сердечное напутствие его заканчивается словами: «…мой дед бил фашистов. Но, видно, не всех искоренил. И вам, правнукам, ещё на долю досталось. Так что Бог тебе в помощь, сынок!».
Два рассказа Светланы Дурягиной я назвала бы диптихом, поскольку они так или иначе объединены высокой идеей: русский народ по высшему предназначению – во все века! – светлый воин в борьбе против сил зла на земле, всегда солдат, воюющий и внутри себя с личными невидимыми врагами, а укрепляет его на этом пути героизм предшествующих поколений и вера, которая издревле живёт в нашей крови. «Так что Бог тебе в помощь, сынок!» – это не просто фраза, поддержка и одобрение, – это пришедшее из глубины веков пожелание успеха и Божией помощи, это отец благословляет сына на ратный подвиг. Удачная композиция обоих рассказов делает их запоминающимися. И та глубокая любовь автора к человеку, которая тихим светом разливается во всём повествовании, в самом языке, превращает главных героев и для читающего в родных и близких.
Рассказ Владимира Зангиева «Привидения являются по ночам» – очень грустная история о событии, перевернувшем жизнь двух малолетних детей. Много воды утекло со времени происшествия у станции Ольгинка Краснодарского края. Но потрясение, связанное с ним, всё ещё живёт в душах свидетелей. Волею случая двое таких очевидцев оказываются попутчиками. За вечерним чаем молодая женщина делится воспоминаниями о своём детстве. Неожиданно оказывается, что трагедия, о которой долго с ужасом перешёптывался весь поселок, – это трагедия её семьи. Слушающий рассказчицу пожилой мужчина понимает, что именно её мать погибла ночью под поездом, когда ей, тогда ещё девочке, было девять лет, а младшему ребёнку в семье – всего пять. Обстоятельства сложились так, что хоронить мать семейства пришлось в закрытом гробу, и процедура опознания по веским причинам проведена не была: «Супруг погибшей оказался запойным алкоголиком, а дети… не могли быть привлечены к протокольной проформе. Но предъявленную сумочку в семье признали».
Попутчик слушает рассказ женщины с неподдельным интересом и состраданием, он сам был свидетелем похорон и хорошо помнит, как добрым словом вспоминали его односельчане погибшую, как переживали они о малолетних детях, оставшихся сиротами. И действительно, жизнь детей словно оборвалась: отец не интересовался ими совершенно, мать покинула этот мир, а больше никого у детей и не было. О тяжёлой незабываемой травме дочь пострадавшей рассказывает без эмоций, но не без внутреннего волнения: «От безысходности я просто уходила на могилу матери и подолгу там плакала. Порой казалось, что мама слышит меня и жалеет. Я почти физически чувствовала её присутствие возле себя! Это и придавало силы дальше жить, если вообще можно назвать голодное и нищенское прозябание с отцом-пропойцей жизнью». Девочка полюбила кладбищенскую тишину, стала спокойно воспринимать похоронную музыку («привыкла к пронзительному дребезгу тарелок и скорбным вздохам труб духовых оркестров, исполняющих похоронный марш»). Весь этот мир, до которого сужалась, а может быть, расширялась её жизнь в часы посещения могилы матери, стал для девочки родным и дорогим. Долгие годы не стёрли из её памяти даже запах старенькой каменной кладбищенской часовни, в которой иногда отпевали усопших.
В какой-то момент после того, как дети увидели фильм о привидении, в душу девочки вселилась надежда (ведь за что-то нужно было уцепиться ребёнку, который не имел представления о том, что души не умирают, и о возможности воссоединения с любимыми людьми в вечной жизни!): мама не исчезла совсем, она существует теперь в такой форме, как прозрачное привидение, облачко, дым, и главное, что она существует! В таком виде мама стала сниться почти каждую ночь, она даже говорила дочке ласковые слова, они общались друг с другом. И только по утрам девочке трудно было прийти в себя, вернуться к своей невесёлой сиротской жизни.
Попутчики давно не живут в Ольгинке, мужчина уехал лет пятнадцать назад в Туапсе и больше в посёлке не бывал, так как родственников там у него не осталось. Каково же было его удивление, когда дочь погибшей женщины изъявила желание продолжить рассказ, который, казалось, уже и без того разбередил глубокую рану её души. Он пытался остановить рассказчицу, но она воспротивилась. «Нет-нет! – поспешила заверить в своей решимости сирота. – Я хочу поведать свою историю до конца, иначе самого главного вы не узнаете».
Путешествие по железной дороге создаёт особую, ни с чем не сравнимую атмосферу, когда попутчики способны и расположены поделиться самым сокровенным. Как замечает автор, часто люди имеют большую нужду облегчить душу, а «…прежде принято было доверять всё на исповеди духовнику. С наступлением поголовного атеизма… церковь была лишена подобной привилегии, и граждане приспособились изливать наболевшее кому придётся. И вагонное купе как нельзя лучше подходило под исповедальню».
Женщина набралась духу и продолжила свою историю. Она закончилась сверх ожидания благополучно. Однажды, спустя год после трагедии, в поздний час за окном детской комнаты появилось привидение, ничем абсолютно не отличающееся от живой матери. После того, как были подняты криком испугавшихся детей соседи и на место происшествия прибыл участковый инспектор, девочка собственноручно убедилась, что вернулась их настоящая мама. Мама оказалась живой и невредимой. Как выяснилось, она попыталась изменить жизнь, ставшую невыносимой с опустившимся мужем, спасти своих детей, устроившись на работу в городе и решив там вопрос с жильём, а на вокзале её сумочка была украдена. И вот теперь женщина приехала за сыном и дочерью.
Примечательно, как порой быстро обрушивается гнев Божий, расплата за воровство: в ту же ночь провинившаяся погибает под колёсами поезда, и дикие звери обезображивают её тело.
По одной из затронутых тем рассказ «Привидения являются по ночам» Владимира Зангиева перекликается с рассказом «Выбор» Светланы Дурягиной. В первом рассказе страдающий алкоголизмом муж и отец становится первым виновником всей цепочки семейных недоразумений и несчастий, неизмеримой трагедии своих детей. Во втором – главный герой, потерявший семью по причине аналогичной страсти, даже не вспоминал о своей дочери и бывшей жене, пока перед ним остро не встал вопрос выбора: вернуться к человеческому облику или окончательно погибнуть. Тема, поднятая автором в рассказе «Выбор», необычайно важна. История пострадавшей семьи глубоко драматична, и, возможно, будь она изложена автором чуть более живым, эмоциональным языком, она бы только выиграла, ведь здесь читатель имеет дело явно не с детективом или тёмным фэнтези.
В рассказе «Краб» Георгия Каюрова автор встречает удивительного свидетеля военной и послевоенной реальности – сына героя, рыдающего у могилы отца. «Фёдор Игнатьевич», – представляется мужчина. История жизни скромного защитника Отечества могла бы остаться неизвестной, но, случайно узнав о том, что имеет дело с писателем, Фёдор Игнатьевич воодушевляется и приглашает автора к себе, чтобы поделиться воспоминаниями, в надежде, что об отце напишут. Автор уверен, что ничего нового, скорее всего, из рассказа сына солдата не узнает, но всё же соглашается на беседу. Услышанное же превосходит все его ожидания.
С первого дня войны ушёл воевать Игнат, «настоящий русский мужик», у которого в деревне осталась молодая жена с малыми детьми, а в начале 1945 года принесли похоронку: «Мать только взглянула на жёлтый листок – как вкопанная замерла… тяжело задышала, а потом вмиг стихла и говорит: «Жив. Забирай обратно» – и вернула почтальону. Ещё соседка наша, Павлючиха, запричитала: «Как бы не тронулась»».
Спустя несколько месяцев пришло издалека письмо о том, что нужно взять Игната из госпиталя, т.к. сам не доедет, и отправилась за ним вся семья. Но радость встречи с живым мужем и отцом омрачилась непредвиденный ситуацией: не признал солдат свою семью, целый месяц от неё отрекался, как ни обливала его слезами жена, как ни стыдили окружающие. В самом конце войны подорвался Игнат на противотанковой мине – ни рук, ни ног у него не было. Лишь когда главный врач строго объявил, что снимает женщину и детей с довольствия и отправляет домой, если это действительно ошибка, то дрогнуло сердце солдата: «Моя, – говорит. – Не удержался: давай плакать: – Зачем я тебе такой? Найдёшь мужика. Я ни к чему не способный. Ни ног, ни рук, какой с меня кормилец?». Мать его на руки подхватила – и давай тискать. Все плачем».
Игнат, служивший на войне сапёром, отмечен был необыкновенной смекалкой и чувством ответственности за своих ближних, и с первых дней по возвращении в родной дом времени не терял: вместе с кузнецом они спроектировали целый комплекс протезов и приспособлений, инструментов для дальнейшей активной жизни в деревне. На четырёх протезах выходил Игнат трудиться на грядки каждое утро, и заговорили о нём все односельчане, да не так, как следовало бы, заговорили: больше смеялись да подшучивали над женой и детьми очерствевшие душой люди, злыми словами и жестоким прозвищем усиливая и без того нестерпимые муки семьи. В порыве отчаяния подросток Фёдор с ненавистью обрушился на отца, утопил в реке все его приспособления, и вскорости отец отошёл в мир иной. Об этом с великой болью исповедуется Фёдор Игнатьевич автору и том, что стыдился он своего незлобивого и скромного отца-инвалида, который на похоронах только предстал пред миром как геройски воевавший: вся деревня выстроилась нести его ордена и медали, солдат из военкомата не хватило, и салютовали, как полагается на проводах победителя, трижды.
«Ты знаешь, если бы не батя, мы бы в голод умерли», – делится ещё более неожиданным откровением рассказчик. В тяжёлую пору послевоенного голода, когда в деревне и сильные мужики не выдерживали, погибали, отец Фёдора Игнатьевича всё время проводил в трудах на огороде, носился по окрестным полям в поисках пропитания для своей семьи, ни одному зёрнышку не давал пропасть. А зимой в навозной тачке в погребе наловчился выращивать грибы, которыми кормилась «вся улица». И не может Фёдор Игнатьевич простить односельчанам их жестокосердие и неблагодарность, всё его существо сотрясается от внутренних рыданий, от боли за отца: «Как это понять? Вся улица кормилась, а они его: Краб!».
Автор спрашивает разрешения у хозяина посмотреть инструменты его отца. «Фёдор Игнатьевич словно ждал этого» – и в мгновение ока в его руках оказались два тяжёлых мешка. «Вот они, все до одного. Я их потом из речки достал, чтобы память о бате осталась… Гляди, какой инструмент! Ты же знаешь, кованое железо ржа не берёт! У меня и батя был такой – настоящий русский мужик, кованый – ржа его не брала!».
Что же объединяет произведения таких непохожих друг на друга авторов, как Светлана Дурягина, Владимир Зангиев и Георгий Каюров, с любовью помещённые редакцией на страницах нового выпуска альманаха «Гражданинъ»? Через призму этих рассказов мы видим Судьбу нашего народа во всей её многогранности, её величие и трагизм, видим глубину падения и силу преодоления, высоту подвига в условиях нечеловеческих испытаний и непобедимый свет души наших соотечественников.