Татьяна ЯСНИКОВА 
Татьяна ЯСНИКОВА
НА ВСЁМ ПОЗНАНИЯ ПЕЧАЛЬ
* * *
Пересчёт: ночные зданья,
Улицы, огни сигналов;
Окна, путник запоздалый.
И на сколько опоздал он?
На полчасика, на век?
Кто ты нынче, человек?
Чуть искусан, чуть искромсан,
Чуть неназван, чуть потомствен…
Всюду робкое чуть-чуть,
Чувство меры правит путь,
Осторожный и неслышный.
Громкой музыкою дышит,
Мчится пулею авто…
Что вы скажете про то?
Пересчёт, и в этом счёте
Пьяный на автопилоте.
Ах, зачем, зачем он пьян,
Ах, зачем глядел в стакан!
Он и этого не знает,
Знанье в книгах пропадает.
Мягок, мягок.
Бьются пушки, канонады.
И ему всё это надо.
Для него не ерунда.
Он не исчезнет без следа!
* * *
Добрый, мягкий и пушистый,
Ты когда со мною будешь?
Горе мира не избудешь –
Так лети, лети, лети.
Оседай на куртке «осень»,
На пальто белёсых молний.
И на школьные тетради,
Понагнавшие тоску.
И на школьную доску –
Меловые отложенья
В бедственных прожилках бденья.
Ты лети, лети, лети.
Наступает вечер серый.
В нём холодный и несмелый
Мальчуган забытых сказок,
Серых валенок и глазок.
Топ-топ-топ. Лети-лети.
Если ты меня коснёшься,
Наконец-то улыбнёшься.
Ой, лети, лети, лети.
SILENTIUM
Молчи, скрывайся и таи…
«Silentium», Тютчев
На всём познания печать.
Они – весенние цветы,
Чуть влажные в границах зноя.
То бледное, то голубое,
Чтоб только нежность различать.
На всём познания печать.
Чтоб только бы не закричать,
Возьми и научись молчать,
Как склон, усыпанный цветами.
Не пересёк б его шагами,
Чтоб только бы не закричать.
И то б значенья не имело,
И даже сердце б не болело,
И не была б на нём печать
Запрета.
И мрачны сизые стволы –
Вот сумерки, и лес темнеет.
И непонятное созреет
И не идёт из головы.
И ничего не совершится,
Нигде, ничем не завершится.
Одно – горящая звезда
Так недоступна, как всегда.
Едва прекрасна издалёка,
И так вблизи она жестока.
Но и не можно приближать.
На всём познания печать.
29.10.25
НА ПАРОМЕ
Открылись вечера сияния – уста,
И подошли «Ольхонские врата».
Вода прозрачно-синяя чиста.
Задует скоро вьюгою бурхан,
Столь удивлённый провиденью сам,
Родившемуся гневным на Ольхоне,
И сразу взрослым и разносторонним.
Ему, идущему широким самым валом,
Не время верить чувствам запоздалым.
Он царь, он сквозь врата проносит гнев.
Моторов вторит покорённый рев.
И ДА, И НЕТ
И да, и нет –
сомненье, колебанье.
Но что-то происходит в мире грубом
И отсекает быстро «да» от «нет».
О, где же этот чёрный пистолет,
Чтоб выбросить его в глубокий омут, –
Но только чуть поверхность этим тронуть?..
Вдруг раздаётся страшных молний треск.
И гром повис, и гром вдали исчез.
И да, и нет обратно не разъяты.
29.10.25
НА РАССВЕТЕ
Тешат люди в воскресенье
Жалость тел под одеялом,
Понимая духом сонным,
Сном минувшим невесомым
То, что век ударит жалом
И не выдумать спасенья.
Медлят сонные в постелях.
А чего там ель мотает,
Что там ветер завывает?
В телевизоре бесхладном,
В телевизоре бестёплом
Кровь без запаха прольётся,
И цветы без аромата
Улыбнутся в Хорасане.
Скачет заяц на экране,
И совсем ему бесшовно,
И ему совсем бесхладно,
Пусть и снегом засыпает
Неживым и нелюбовным!
Просыпаются в постелях
Не для подвигов и битв
Странноватые мужчины.
И не с ними дети, жёны.
На рассвете ветры стонут,
Снов пустыней пролетая,
И не выплакать границы.
За окном моим синицы
Зимних подношений просят.
Никогда меня не бросят.
Им я не могу присниться.
Ветру не могу присниться.
Утру не могу присниться.
9.11.25
* * *
Пусть не будет дома холодно.
Зимний диск глядит в окно.
Каменеют лики города.
Тёмным – небо, светлым – дно.
Белый парк стоит рассудочный.
Прямы линии стволов.
Поиграй кругом на дудочке,
Про несчастье, про любовь.
Скорлупою лето красное
Сдавит снежной с двух сторон.
Помечтайте, люди, разное,
Думой всякий полонён.
Вон прошли, прошли, багряные.
Золотые, вот, прошли.
Каменеют истуканами
Лики мглистые земли.
Но тепла так много зимнего
В шалях комнатных сердец.
И звенят: «Спаси, спаси меня»
Цифры огненных колец.
Кто спасёт? А что загублено?
И зачем, и в чём конец?
Жаркой гибелью округлою
Солнца плавится венец.
10.12.25
* * *
Я с тем, что никто не знает,
Что только в моей голове.
А дым? А дорога степная?
А море и солнце вовек?
И это всеобщее длится,
И песней знакомой звуча,
То манит, то меркнет, то снится.
Не позовёт отвечать.
Но то, что в моей голове,
Что вместе и с дымом, и пашней, –
То мой недопонятый век
И поиск надежды всегдашний.
ВАЛЕНТИНА ПЕТРОВНА
Наша бабушка ушла туда,
Где тысячелетия прошлого.
Веником путь замела.
Толща прошлого её дом.
Плоть от плоти она земля.
Ходим, кланяемся:
Бабушка прости.
Испеки калачей.
Не слышит бабушка.
Не печёт калачей.
Далеко ушла.
А так испекла бы.
Подоила б корову.
Помела б по сусекам.
И рыбный пирог испекла бы.
Тысячелетия – снег. Белый-белый.
Веником замела.
Конь скачет: ночь, Луна.
Что это было? Это было чего нет.
Картина утешения печалью.
Снова повеяло снегом.
Снова светит солнце.
Снова вечер. Снова звёзды:
Бабушка посылает оттуда
Вместо калачей.
Калачи сами пеките.
Пироги сами пеките.
Общаемся хода природ посредством.
Хода стихий посредством.
Бабушка говорит – не слышим,
Но понимаем: бабушка говорит
Звёздами. Солнцем. Снегом.
А трава взойдёт – слава.
А берёза поднимется – рай.
Бабушка послала внукам.
18.12.25
* * *
Утренним холодком
И чуть синеватым туманом
Дрожал горизонт, и хребтов
Высились гряды и страны.
Между разрывов туч
Чуть розовел рассвет,
И мне было десять лет.
К Улан-Удэ приближались.
Внизу Селенги зеркала
Дымные извивались.
Была я и здесь, где тепло,
Отец и его водитель,
И там, где на нас несло
Серые сизые тучи, хмурого неба саблю.
Как вся природа, дрожали
Мысли мои и чувства,
И быстро колёса гнали –
Птицей, когда обернусь я!
Твёрдому вопреки
Мечется дух предсказанья.
Метанию вопреки
Твёрдо стоит мирозданье.
Глядела в рождение мира
Случившееся давно,
Что вдруг на экране эфира
Для зрителей повторено,
Чтоб пела об этом лира
С левой на правую руку,
Со всем ожидая разлуку.
Если весь мир живой,
Частица любая живая,
Голос и мой, и твой
Звучит и не умирает.
20.12.25
* * *
Начал сеять мелкий снег,
Дум высоких наважденье.
И людей долготерпенье
Он в сияние облек.
Этот почвенный январь
Катит бегом конским белым.
Катит подвигом несмелым
Одолеть любую даль.
Нет возврата в бездну лет.
Для того она и бездна,
Потеряться и исчезнуть
Проще бы б – проще нет.
Что тебе твой шаг вперёд?
Что – под солнцем индевелым?
Станет подвигом несмелым
Ощущение высот.
Чтобы истину познать,
Надо выйти и увидеть:
Катят тучи тех событий,
О которых не сказать.
Принимая то пространство,
Что недвижно и верно,
Обращаем постоянство
В драгоценное зерно.
Но его произрастанье
Не зависит от всех нас.
Столь огромно мирозданье –
Чтоб начал запрятать час.
Этот почвенный январь
Катит бегом конским белым.
Катит подвигом несмелым
Одолеть любую даль…
08.01.2026
ТА КУ
По белой пороше,
По чёрной пороше,
По сумеркам ночи
К лежащему Будде из Та Ку.
По белой пороше,
По чёрной пороше,
По сумеркам ночи
К постели: бела,
И любовно цветное
Лежит одеяло сансарное,
Будда в кружочках,
В колёсиках духа Та Ку.
И вот он: ушедший.
Приклеен к стене без названья.
Он Будда, не вскрикнет,
Ему всё равно, что он плоский.
Как «вот» – когда – «там»?
В мозгу он присутствует
Неизбываемо верно.
Из гипса, бетона?
То всё размножаемо, и будд десять тысяч.
Который из них? Который детей не родил,
Чтоб те к предкам припали,
Лобзая колени?
Припали в Та Ку.
Нитью невидимой, связью невидимой
Вьюга по окнам.
И холод, и холод
В домах января.
Но теплее,
Чем солнце часов
И безмолвность.
21.01.26
ЛЕТНЕЕ
Тихо, как тихо…
Окна открыты на юг
и на северо-запад.
Дети играют в старинном дворе
травяном.
Дали просторны,
туманы в серебряных лапах.
Отцов вспоминает доподлинных
каменный дом.
Были легки вечера,
было слышно, как поезд проходит
Там, на другом берегу голубой Ангары.
Сны отражающей, небо закатных мелодий,
И расстояния, и приходящих дары.
Детям, что завтра?
Им что миражи и прогнозы?
Ржаво качели болтают
и дробно стучит карусель,
Грустно и стыло,
и ветер качает берёзы,
Матери ужин готовят и стелют постель.
Что за находка
в отраде извечной сиротской?
Что за надежда
зажглась им надмирной звездой?
Тихо, как тихо,
и скоро настанет бороться.
Старые песни крепки
небывалой войной.
21.01.26