Вячеслав ДЕВЯТКОВ 
Вячеслав ДЕВЯТКОВ
ОСЕНЬ ПО ГЛОТОЧКУ ВЫПИВАЯ…
* * *
Ей так не хватает зелёного смеха,
Поющего неба, пернатой зимы.
Душа у неё – одинокое эхо,
И ей ничего не даётся взаймы.
Даются ветра, голоса или ноты,
Потёртые книги, немое кино,
На шаре воздушном ночные полёты,
И так в её мире сложилось давно.
А ей бы побольше житейской закалки,
Забот или дел, чтобы крепким был сон.
Она же танцует в желтеющем парке,
И кормит пшеном голубей и ворон.
А ей бы собою заняться, чтоб денег
Хотя б на пальто до зимы подкопить.
Она же гуляет в туманах осенних,
Как будто сплетает какую-то нить.
В потоках во тьму устремлённого века,
Хотя убеждают нас в чём-то ином,
Ей так не хватает зелёного смеха,
Поющего неба и птиц за окном.
* * *
В этом мире, надвое расколотом,
И стоящем где-то на краю,
Отчего ты, Осень, сыплешь золотом
На святую Родину мою?
Опустив ресницы свои девичьи,
Глядя за небесный окоём,
Почему, невинную жалеючи,
Ты кропишь Её твоим дождём?
В этом мире, где чеканю строки я,
Где ты обретаешь, Осень, стать,
Ты глядишь в глаза Её глубокие,
Что ты в них надеешься узнать?
Сколько уж дорожек в мире пройдено,
Холод, голод, сумрак неземной.
Что ж ты над моею кружишь Родиной?
Заметаешь всю её листвой?
Осень, Осень, всюду тьма осенняя,
Имена, которых нет живей.
Ах, от Святослава до Есенина
Сколько славных жизней и смертей!
В этом мире, надвое расколотом,
И стоящем где-то на краю,
Отчего ты, Осень, сыплешь золотом
На святую Родину мою?
* * *
Ты в моей паутине, тебя я поймал,
И теперь ты навеки моя.
Как же ал твоих губ удивлённый овал,
А коса вьётся будто змея.
Жарким пламенем полнится сердце моё,
И глаза в полумраке горят.
Ты украсишь собою мой сад и жильё,
Мой осенний обрушенный сад.
И пускай он багрян, и бесплоден, и рыж,
И печален в своей пустоте,
Никуда ты не скроешься, не убежишь,
И не спрячешься нынче нигде.
Так молись же закату, Луне и хвощу,
И любви, и огню заодно.
Я приду за тобою, когда захочу,
И тебя буду пить, как вино.
Ты добыча моя! И теперь ты со мной
До конца в паутине моей.
Ведь не зря я охотился в холод и зной
За тобой, королева дождей.
ТРУБОЧИСТ
Там, где ночь поэму пишет
О тебе и обо мне,
Трубочист сидит на крыше
В синей шляпе и пенсне.
Он, чудак, залюбовался
Небом, звёздами, луной.
Задремал, да и остался
У трубы своей печной.
Ждут родные трубочиста,
Кот и славная жена.
Но скорей всего, не быстро
Он очнётся ото сна.
Ото сна и от сиянья
Ярко-синих майских звёзд,
Да от жгучего желанья
В облака построить мост.
В небеса, где на просторе
Тишина коснётся губ,
В небеса, где тает горе,
Тает дым из чёрных труб.
Разве жизнь того не стоит:
Путь пройти, что был тернист,
Взять, и к звёздам мост построить,
Пусть ты просто трубочист?
* * *
От роддома до погоста
Не забуду ничего.
Всё так просто, всё так просто:
Естество и Рождество.
От огня до головёшек,
От безмолвья до стихов,
От собак до птиц и кошек,
От земли до облаков.
То, что было, то и будет:
Краски лета, жар огня,
Сабель звон, скрещенье судеб...
Только будет без меня.
Всё так просто, и непросто.
Жизни нашей круговерть.
Океан, цинга и оспа,
День и ночь, любовь и смерть.
Неужели, в самом деле,
И молва кругом права,
Отзвенят мои капели,
Отшумит моя листва?
* * *
Веселье – как ветер! А счастье – как буря!
Но только быть долгою буря не может.
Пускай же от горечи до поцелуя
Всевышний красивую песенку сложит.
А я буду нежным, и сладким, и бритым,
Всегда благодарным, и даже счастливым…
И всё ж отпусти меня к безднам и битвам,
К моим кораблям, парусам и проливам!
Ведь если ударит раскатами с юга,
Надежды твои утолить не смогу я.
Увы, не далась мне святая наука:
Веселья напиться, подругу целуя.
А если тебя вдруг я чем-то обижу?
Ах, милая, ты это не заслужила.
Ведь вся ты из ласки, и солнца, и книжек,
И женственность – вот твоя слабость и сила!
Я буду тобой восхищаться, тоскуя,
Иначе я просто дышать не умею!
Сожги мою душу огнём поцелуя,
Укрой моё сердце январской метелью.
ИВЕТТА
Когда-то Иветтой назвали её,
А кто и когда – неизвестно.
С тех пор её скрипка звенит и поёт,
Как первая скрипка оркестра.
Иветта блестяще сыграет этюд,
Рапсодию или сонату.
За это Иветте всегда поднесут
Огромный бокал лимонаду.
Иветте сгодится и медный пятак!
И вот она в юбочке синей
Играет для разных пропойц и бродяг
Бетховена и Паганини.
Откуда она появилась, о том
Никто и не знает, по сути.
Всё водит и водит по струнам смычком
Под крики и грохот посуды.
Здесь каждый когда-то был светел и юн,
И полон надежд и отваги.
Иветта играет старинный ноктюрн,
И слушая, плачут бродяги.
Их годы уходят, и силы не те,
Их лучшая песенка спета...
Но ты, словно солнечный блик на воде,
Играй, дорогая Иветта.
* * *
Осень! Я снова спешу в содроганье
В рощи твои, и туманы, и тьму.
Как же мне нравится осенью ранней
Верить Гармонии, верить всему.
Как же мне нравится снова и снова
Счастьем дышать, становиться мудрей.
Вновь обращаться к Великому Слову,
К Ликам прекрасной Отчизны моей.
Верить не в камни – в святые мгновенья,
В то, чем мы станем над кручей крутой,
В то, чем напитаны Блок и Есенин,
Пушкин, Тургенев, Некрасов, Толстой.
Непобедимый, горячий и рьяный,
Где я, откуда, и кто я теперь?
Кружат над вечным раздольем туманы,
Русская вьюга, Стрибожья метель.
НОЧЬ
Ей нужен Бах, ей нужен Моцарт,
Она лишает всех забот,
Томится, плачет и смеётся,
Берёт, и снова отдаёт.
Весь мир ей нужен целиком!
Едва она заходит в гости,
И сразу к сердцу строит мостик,
И твой окутывает дом.
Заметь: ей нравятся беседа,
Объятья, что уже редки,
Букет ромашек, то и это,
Мольбы, и слёзы, и стихи.
И всё в ней фронда! Всё кипенье!
Вся превратившись в тонкий слух,
Она плывёт во мгле осенней,
Пугая деток и старух.
Люблю я ночь! Пускай придёт
В своём невероятном гриме,
И поцелует, и обнимет,
С души вчерашний морок снимет,
И разольёт свой чёрный мёд.
* * *
Сколько помню себя, помню детство моё,
Где гуляли за речкою кони,
Вечерами, как только петух пропоёт,
В деревеньке играли гармони.
Ох, и рвали же душу селянам они,
Веселили заливисто, чисто.
И на праздник любой, и в печальные дни
Приглашали всегда гармониста.
Под гармонику пели, смеялись до слёз,
Песни были просты и раздольны.
Дядя Лёня по музыке был виртуоз,
Он играл нам "Амурские волны".
Раздувались меха, рокотали басы,
Прогоняя судьбинушку злую.
И от жизни, задора и знойной красы
Следом кто-то просил плясовую.
До сих пор в моём сердце гармошка поёт,
Перламутром согреты ладони.
Буду верить: пока жив мой русский народ,
На Руси не умолкнут гармони.
* * *
В Вероне обычно сухая погода.
А если дожди, то денёк или два.
Веронцы нередко грустны отчего-то,
Возможно, у многих болит голова.
Я б им посоветовал музыку, танцы,
Побольше прогулок, поменьше ням-ням.
Я сам по Вероне люблю прогуляться,
По солнечным улочкам и площадям.
Когда её камни вовсю разогреты,
А воздух пьянит ароматами роз,
Люблю постоять под балконом Джульетты,
Что в оные годы был мокрым от слёз.
Верона прекрасна уже где-то с марта.
Весь город наполнен пыльцой золотой.
И можно поехать на озеро Гарда,
И там любоваться его красотой.
Там пары влюблённых бросают монетки,
И не разжимают объятья свои,
И верят, что юный Ромео Монтекки
Желает им счастья и вечной любви.
* * *
Говорят, что ехать надо в Брюгге,
Потому что в Брюгге атмосфера
Лечит все возможные недуги,
Разум лечит, карму, дух и тело.
Чтобы дни счастливые вернулись,
Поезжайте в Брюгге на здоровье,
Потому что в Брюгге мало улиц,
Там каналы и средневековье.
Там легко забыть любые дрязги,
От всех бед задёрнув занавески.
В Брюгге вы окажетесь как в сказке,
Что, конечно, фактор очень веский.
В Брюгге все достойные мужчины
Шьют себе рубашки у портняжки.
Все монашки всё ещё невинны.
Киллеры стреляют без промашки.
Время там течёт неторопливо,
Облака на башенки надеты.
Там легко понять свои мотивы,
Обозначить все приоритеты.
Если ты вчистую проигрался,
Денег нет, чтоб шикануть на юге,
Заболел, замучился, сломался,
Поезжай в далёкий город Брюгге.
* * *
Рисуйте, люди, тишину,
Листвы желтеющей порхание.
Я лишь на Млечный путь взгляну,
Ко мне приходит осознание,
Что сердце бьётся в тишине,
И радость жизни в ней рождается,
Что в тишине, как бы во сне,
Душа подняться ввысь старается.
Рисуйте, люди, тишину,
Пусть иногда поплакать хочется.
В ней столько искренних минут,
В ней столько смысла, столько творчества!
Пусть говорят, что всё пройдёт,
И тишина – примета старости.
Бояться нужно не её,
А шума, грохота и ярости.
В туманах жизни городской
С её то грохотом, то хохотом,
Я очарован тишиной,
Её молчанием и шёпотом.
* * *
А что будет завтра? Я думаю, осень,
Прекрасная осень в плаще золотом.
Под музыку Баха, средь вязов и сосен,
Она пригласит нас гулять под зонтом.
А может быть, вовсе не Бах, а Вивальди
Мелодию осени вспомнит для нас,
И золото листьев на мокром асфальте
Закружит под славный сентябрьский вальс.
А что будет завтра? Да! Что будет завтра?
Кружение листьев, стихов и дождей,
Прогулки, афиши, гастроли театра
Для маленьких, средних и взрослых детей.
Откликнется сердце на листьев круженье,
И всем нам захочется тайн роковых.
А может быть, где-то в чудесной кофейне
Мы сядем и выпьем латте на двоих.
* * *
Меня ждут в Питере, дождливом и сыром,
Под серым небом, тучами, мостами,
Среди пустынных улиц, где над львами
Звенит колоколами чёрный гром.
Меня ждут в Питере, дождливом и сыром.
Пора пустое отложить, всему свой срок!
Отбросить всякий хлам и чьи-то козни,
И вспомнить, что порой осенней, поздней,
Меня ждут в Питере Есенин, Гоголь, Блок.
Пора пустое отложить, всему свой срок!
Меня ждут в Питере и Анненский, и Грин,
И Пушкин, и конечно, Достоевский.
Как ученик, я выйду к ним на Невский,
Коснуться их невидимых седин.
Меня ждут в Питере и Анненский, и Грин.
Я торопливый свой замедлю шаг,
Всё встанет на места, вернётся в лоно,
Фортуна встрепенётся удивлённо,
И это будет верный добрый знак.
Я торопливый свой замедлю шаг.
Меня ждут в Питере! Пора, мой друг, пора!
По-пушкински покоя сердце просит.
На то она и питерская осень,
Чтоб в смыслы погружаться до утра.
Меня ждут в Питере! Пора, мой друг, пора!
* * *
Научи меня жить, научи меня быть,
Научи подниматься в осенние выси,
Над мостами и крышами облаком плыть,
Возвращаться на Землю для смерти и жизни.
Научи не страшиться падений и бед,
Принимать и удары, и горькие вести,
Без печали смотреть вещим птицам вослед,
И с моим серым в яблоках всюду быть вместе.
Научи меня видеть сквозь мрак и туман,
Различать в тишине затаённые звуки,
Среди тысяч смертей и гноящихся ран
Оставаться во шлеме, с мечом и в кольчуге.
Научи меня слышать, во мраке идя,
Как звучит над Землёю старинная месса,
Как фальшивит валторна в оркестре дождя,
Как природа глаголит устами младенца.
Научи различать племена, языки,
Становиться умнее, смелее, проворней,
Говорить о любви всем смертям вопреки,
Опуская всё глубже древесные корни.
Научи быть собою всегда и везде,
И пусть будут уставшие старцы мятежны,
Чтобы даже в кромешной, глухой темноте
Я сумел разглядеть слабый проблеск надежды.
Научи отпускать, не сжигая мосты,
И ценить каждый день, и любое мгновенье,
Чтоб однажды я стёр слёз и крови следы,
И легко растворился в пустыне осенней.
* * *
Ещё не найдены слова, но выпала листва,
Она кругом, она везде, она почти мертва.
Внутри она ещё жива, и свет внутри горит.
Листва, листва, она со мной неслышно говорит.
А говорит она о том, как сладок жизни путь,
И что пора, давно пора трезвей на жизнь взглянуть,
И присягнуть ночным ветрам, и будущей Зиме,
Ночным сентябрьским огням, сверкающим во тьме.
Кострам берёз, овалам луж, сиянью тополей,
Пора, пора, давно пора стать тоньше и добрей,
И что последний листопад все беды унесёт,
И дом под ветром устоит, как в море пароход.
И всем пора понять одно, что осень за окном,
Но если кот глядит в окно, то всё переживём.
Давайте выйдем в океан, осенний океан,
Он так велик, необозрим, прекрасен и багрян.
* * *
Ты уже мои сжигаешь письма?
Ну, так что ж? И я твои сжигаю.
Эти письма, словно клёнов листья,
Превратились в стаю, птичью стаю.
Ты уже глядишь в чужое небо,
В чёрные холодные глубины.
Отчего ж тебе я верю слепо
От былых объятий и доныне?
Отчего с твоей душой и плотью
Не хочу расстаться и проститься?
Всё ищу потерянную ноту!
Всё зову исчезнувшую птицу!
Буду от любви твоей беситься,
Осень по глоточку выпивая,
Всматриваясь в сумрачные лица,
В трёх шагах от пропасти, от края.
И когда ты снова обернёшься,
Взор твой будет радостен и светел.
«Здравствуй, мой прекрасный, мой хороший!
Память о тебе развеял ветер!».
* * *
Мне нравится осенняя пора:
Листва кругом порхает полусонно,
Становятся темнее вечера,
И рдеют георгины, как знамёна.
На всём лежит осенняя печать:
Природа и трепещет, и томится.
И в небе, не желая улетать,
Кричит о чём-то раненая птица.
А рана где-то в сердце у неё:
Увы, не все на родину вернутся!
Кричит, и сожалеет, и поёт,
И тучи над землёй всё гуще вьются.
Откуда эта музыка во мне?
И осень, и трава, и птичьи раны?
Я ночью просыпаюсь в тишине,
И падаю в осенние туманы.
Откуда эта музыка земли,
Звенящая, любимая, живая?
Плывут деревья, словно корабли,
В туманах непроглядных исчезая.
* * *
Осень, осень! Ты мне так нужна,
Моё сердце всегда тебе радо.
Ты звенящая в небе струна,
И душа облетевшего сада.
Ты внезапный и лёгкий покой,
Аромат винограда и мёда,
Ты прохлада над тёмной рекой,
Пустота, красота и свобода.
Осень, осень, ты мой камертон!
Погоди, отдышусь, успокоюсь,
Обнимая есенинский клён,
На осенние ритмы настроюсь.
Окунусь в листопады твои,
Прогуляюсь по жёлтым аллеям,
И мелодией вечной любви
Будет дух мой согрет и овеян.
Не грущу, не томлюсь, не спешу,
Не зову, не жалею, не плачу,
Просто счастьем и небом дышу,
Просто верю в мечту и удачу.
* * *
Чтобы событий безрадостных сумма
Не навредила душе и уму,
Нужно по-новому верить и думать,
Нужно готовыми быть ко всему.
Нужно готовиться к мору и гладу,
Холоду, бедности, всплескам вранья,
Взрывам, сиренам, кипящему аду,
Впрочем, спокойствие духа храня.
Там, где предательство, злоба и трусость,
Нечего делать ни мне, ни тебе.
Нужно, чтоб мужество к людям вернулось,
И перемены настали в Судьбе.
Не поддаваясь теням бесполезным,
Страху, что тёмен, криклив, криворук,
Нужно пройти через рифы и бездны,
Не выпуская штурвала из рук.
Там, где погасли огни и надежды,
Где затупились и разум, и меч,
Нужно пройти полосою прибрежной,
И несгорающий факел зажечь.
Это не басенки, это не юмор.
Предупредить вас я всё же рискну:
Нужно по-новому верить и думать!
Нынче свобода и жизнь на кону.
* * *
Разреши, я тебя нарисую,
Напишу на холсте твой портрет?
Эти губы, улыбку простую,
Ту, что в мире прекраснее нет!
Нарисую твой взор васильковый,
Что сияет мне ночи и дни,
Этот лоб и летящие брови,
И ресницы, что крыльям сродни.
Разреши мне остаться с тобою,
И, чтоб свет надо мной не погас,
Написать это чудо земное:
Синеву этих ласковых глаз.
Низко кланяясь ветру и вьюге,
И цветам, и круженью листвы,
Написать эти тонкие руки,
Этот милый наклон головы.
Cто веков пролетят чередою,
Но, храня тех минут торжество,
Ты сиять будешь вечной красою,
Улыбаясь с холста моего.
* * *
Это просто красиво! Это просто прекрасно!
Это юности трепет и зрелости стать.
Это жизнь, это вечность, которым опасно
Безучастно и как-то спокойно внимать.
И поэтому тайное дело вершится,
И становится больше земной красоты.
Никуда не исчезло понятие "Рыцарь",
И надежды влюблённых всё также чисты.
И всё также надёжны отцовские руки,
И всё также бездонны глаза матерей.
Лишь бы не было в мире причин для разлуки,
Лишь бы души людей становились светлей.
Так пройдём же наш путь, и опасный, и зыбкий,
Выбирая из многих путей лишь один,
Чтобы жизнь украшали цветы и улыбки,
Красота милых женщин и доблесть мужчин.
* * *
Полынь-трава моей любви!
Сегодня ты опять горчишь.
Цветы безлистные твои
Летят поверх голов и крыш.
И прячешь ты судьбу мою
Во тьме твоих густых лесов.
Полынь-трава! В бокал налью
Мою зелёную любовь.
В колодце чистая вода,
Но жажда боли всё сильней.
Нет! Не забуду никогда
Её духов, её очей!
Скажите ей, Полынь-траве,
Что сад умолк, что свет погас,
И что чем дальше, тем живей
Года соединяют нас.
Полынь-травою сны полны,
Я о себе забыл давно,
И вижу нынче только сны,
И пью полынное вино.