Иван ЕРПЫЛЁВ 
Иван ЕРПЫЛЁВ
АИСТЫ К ТЕБЕ ВЗЫВАЮТ…
ЗВЁЗДЫ
Адам увидел звёзды над собой,
Те самые, что были под ногами.
И с двух сторон взираем мы с тобой
На этих же созвездий амальгаму.
Забыты нами труд и ремесло.
Забыты даже радости земные.
Мы смотрим вверх и не находим слов,
Как будто видим этот мир впервые.
Среди ночей, аптек и фонарей
Так далеко обещанные кущи.
Господь живых, обрадуй и согрей
Проигранные в покер наши души.
БАБИЛОН
Чтоб грунт долбить ударами кирки,
Для этого не нужно разговоров,
Но грянул гром, смешались языки
В корыте первобытного раствора.
Указом повелел Сарданапал
Из глины возвести подобье рая,
Но бригадир из Мидии сказал:
«Начальника, моя не понимая».
К созвездьям поднимая кирпичи,
Рабы стонали горестно и страшно,
И комья глины падали в ночи
К подножью не возвысившейся башни.
ЭЛИЯГУ НАБИ
Написано, что Элиягу Наби не умер до сих пор.
В последний раз его видали в сиянье на горе Фавор.
За счет общины предложили каркасник возвести ему,
Но, брови грозные нахмурив, он снова улетел во тьму.
Ему лишь ворон благородный приносит в колесницу хлеб,
Он знает все загадки мира, он много ведает судеб,
Ему неведомо сомненье, ему айфоны не нужны,
Он выжигает ярким гневом гнилое семя сатаны.
Он был прообразом великих, и сам великий был пророк.
Он был одним из тех немногих, с которыми считался Бог.
Он ждёт, когда в морских глубинах проснётся зверь Левиафан,
Он ежечасно призывает: Маранафа! Маранафа!
Тогда, в час этого сраженья, он проиграет и умрёт,
Но вслед за этим словно свиток свернётся ветхий небосвод.
ПАСХАЛЬНОЕ ЯЙЦО
Летел вокруг Земли в пасхальном крестном лёте,
Преодолев и боль, и страх, и темноту,
Смотрел на этот мир, и в полном обороте
Господь ему явил Вселенной красоту.
Страшась узреть Его в нерукотворном храме
Георгий вопросил, закрыв своё лицо:
– Земля – несчастный плод, проклятие Адама?
– Она – в Моей руке пасхальное яйцо.
ЗАКЛЯТИЕ ПИРАМИДЫ
О великая Исида,
С берегов пустынных Нила
Аисты к тебе взывают
О прощении заблудших.
Левый берег огибая,
Солнце шествует по небу
В золотой роскошной лодке.
А на левом побережье
Величавые гробницы
Манят путников на отдых.
Расписные саркофаги,
Пятиглавые канопы
И льняные покрывала –
Вот защита против тлена,
И резные амулеты,
Скарабеи и ушебти
Обещают наслажденья
В подземелье Царства мёртвых.
Рулевой, бери правее,
Приставай к полям ячменным,
Будем пить хмельное пиво,
Будем петь и веселиться.
Не заменят пирамиды
Чернобровой египтянки
В одеянии из шёлка.
Пусть шакалы из пустыни
На луну тревожно лают,
С милой будем целоваться
На виду у фараонов.
Выходи, моя принцесса,
Я постиг науку Тота,
Иероглифов загадку,
О тебе сложу я песню,
О твоём весёлом смехе,
Песню о ресницах длинных,
О твоём манящем стане
Напишу на всех воротах,
Окружающих столицу,
Чтобы мог досужий путник
Прочитать и удивиться
Красоте моей богини.
Ну, танцуй же, извиваясь,
Под удары тамбурина,
Ни о чём плохом не думай
Под волшебным этим небом.
МЕЛОДИЯ
Любовь моя, как много в этом звуке…
Но ни к чему сонеты и эклоги.
Стихи мои – предвестники разлуки.
Скажи, моя симфония, как много
Сокрыто в этих нотах. Но отныне
Звучат они фальшиво и нелепо.
Любые ноты заглушит пустыня,
Завьюжившая нас в эпоху рэпа.
Я лишь воспел глаза твои и губы,
Но в немоте развёрнуты клавиры.
Последним звуком будет голос трубный,
Которым ад разверзнется для мира.
ВОПРОСЫ ХУДОЖНИКА
Как нарисовать с высоты балкона
Неборезом острым
Эти винчианские ладони,
Эти злые звёзды?
Как смогу схватить за хвост комету,
Подмастерье жалкий?
На твои изгибы и секреты
Хватит ли смекалки?
Как кружить тебя в небесном танце,
В бесконечной сини?
Обнажённой сможешь ли остаться
На моих картинах?
ТОПИНАМБУР
Ожиданья зачастую льстивы,
Видимо, настал гомеостаз.
Вспышки молний – будто объективы
Всех небес направлены на нас.
Усиленьем семислойной линзы
Выпукло подсвечены грехи.
На полях такой земной отчизны
Пишем беззаботные стихи,
В горизонт уходит шалый табор,
Мы с тобой не встретились уже.
Расцветает в поле топинамбур,
В небесах летает суперджет.
МОТОБЛОК
Переплюнуть утром рано
Надо Диоклетиана.
Он любитель был капусты,
А у нас пока негусто.
Рёв суровый мотоблока –
Часть гнетущего оброка.
Целину распашет в клочья
Всей семилошадной мочью.
С рокотом почти невинным
Он вгрызается в дернину,
Корни мощного пырея
Замерли на дне траншеи.
Ты писал стихи о славе.
Вот народная забава:
Удержи стальные фрезы.
Лик самой земли изрезав,
Быстро к нимфам Пелиона
Мчи, наследник Аполлона,
На мятежном мотоблоке.
От тебя там больше проку.
КЛУБНИЧНАЯ ЛУНА
Луна, луна, холодный глаз дракона,
Из темноты за нами ты следишь,
И нет ни оберега, ни закона,
Который защитит от страха, лишь
Коснётся тень безумия ночного,
Погасит жар и вновь его зажжёт,
Нет, не сносить нам бытия иного,
В раю запретный плод не расцветёт.
Как отблеск окровавленной секиры,
В тени небес сияет лишь она,
Один лишь свет во всём подлунном мире,
Багровая клубничная луна.
АВГУСТЕЙШИЙ АПРЕЛЬ
Августейший апрель, император разбитых дорог,
Ты меня узнаёшь? Ведь за зиму мы стали другими.
В этом городе тесном проспекты ведут на восток,
Но, пока я плутал, я забыл её звонкое имя.
О могучий апрель, повелитель беспечной травы,
Что шутя разрывает асфальта упругую кожу,
Кто меня исцелит? Ты возьмёшься накладывать швы
Или вовсе оставишь леченье случайным прохожим?
Атаман забияк, покровитель разбитых сердец,
Подпиши бюллетень, чтобы мне не ходить на работу.
Шестикрылое солнце не хочет по струнке лететь –
Властью, данной тебе, отстрани и его от полётов.
Искрометный апрель, ты – шампанского полный бокал,
Но не ты опьяняешь меня этим утром погожим.
Так возьмём же пример с беззаботного мотылька,
Он прожить без огня и тебя свою вечность не может.