Анатолий АНДРЕЕВ 
Анатолий АНДРЕЕВ
ЛЕРМОНТОВУ
* * *
Была ль дуэль? Про то мы не узнаем.
Убийство было. Виден ложный след.
Мелькает тень Эмилии по краю
Сценария. За ним – враги России,
Которых мы, конечно, не простили.
И не простим. Вот твёрдый мой ответ.
К тебе, прости, отеческое чувство.
Ведь не ровня тебе три подлеца –
Та чернь, что почитает за искусство
Проделать дырку в черепе творца.
И пить потом, как Йорик, да под мантры:
«Ах, непростого нрава был Мишель».
Напрасно чернь читает книги Канта:
Да, человек есть цель – но не мишень.
От черни – дорожу твоим секретом –
Ни милости, ни чести не прошу.
Не спрятаться в Печорина карете –
Пути ведут куда-то под Машук.
Один лишь только выйдешь на дорогу –
Стервятники набросятся толпой.
Один ты был во поле воин строгий,
Один в том горьком времени герой.
Один! Для них магическое слово.
Распять! И за крестом толпа уж вскачь.
Такого удовольствия земного
В аду лишён иудушка-палач.
Я понимаю: брошен вызов миру,
Не «горцу» же «с кинжалом» (чур меня!).
Россию жалко – очень жалко лиру:
Ты выронил – и некому поднять.
Да, в небесах торжественно и чудно.
Тебе в России долго, вечно жить.
Что чернь! Её понять, мой друг, не трудно,
Но чернь нельзя, как гидру, победить.
Всё ж не напрасно та случилась жертва,
Притихла чернь, как мышь, под Божий гром.
Ты мало жил, но ты успел стать первым
В стихах и прозе, в смерти – да во всём.
Ведь ты возжёг сиянье голубое:
Святою истиной – делись, а не молчи.
А нрав, поверь мне, – это всё пустое.
Чернь видит только чёрное в ночи.
Прости, поэт, отеческое чувство:
Ведь ты меня зажёг – и я горю.
Звездой взойти – великое искусство.
Один в ночи с звездой я говорю.
15.12.23
НА СМЕРТЬ ПОЭТА 2.0
Ничтожен лишь повод – но не причина дуэли.
А ваш Соломонович вовсе не Соломон.
Всё ввысь убегают высокие стройные ели,
Макушка Машука цепляется за небосклон.
Неясная штука: за что вы поэта убили?
За то, что он странный, упрямый и лишний герой?
Из плотских молекул слепился культ изобилий,
А он из другого был теста. И под горой
Пал лучший из лучших. И нет вам прощения, смерды.
Настигнет ваш род самый честный, высокий суд.
Вы втайне, иуды, его испугались смерти,
Разбив воровато редчайший священный сосуд.
Я знаю, из мести убийцу поставить к стенке –
Не красит сильнейших. Вам нужен другой урок.
У правнуков ваших будут трястись коленки:
Невинных вы прокляли – вам это невдомёк.
Пытались убить вы лучшее в человеке –
Зерно, из которого вызреет дух, не плоть.
Но вы просчитались тогда – и уже навеки:
Никто не забудет ни месяц, ни год, ни число,
Что от рождества Христова, когда на Россию
Надвинулся чёрный, ещё прахристовый мрак.
Поэта убили. Но дух неистово сильный
Витает над вами, как Демона дерзкий кулак.
Не просто поручика с сердцем отважным преподло
В грозу расстреляли со страху – нагло, в упор.
Тогда, сбившись в стаю, без чести и совести кодла
Сам образ Христа растоптала у самых гор.
Да, он поплатился за взгляды, за идеалы,
Нет-нет, не за, якобы, острый, как жало, язык.
Ведь вам, как Спасителя, взять и убить его мало,
Вам надо распять, наказать, чтоб забыть азы
Простых, угловатых, как совесть, Нагорных истин.
С рожденья злобное племя служит не миру:
Вам надо сплетнями спутать линии жизни,
Творя из героя пустого балбеса-задиру.
Любить научил он Отчизну любовью странной,
Презрев надменной черни заслуги и прыть.
В отместку, клянясь своей славой туманно-бранной,
Та чернь берётся учить, как Отчизну любить.
Уж в те времена он был самым надёжным нашим,
Тогда уже чернь была нашим коварным врагом.
Казалось бы, мы говорим про день вчерашний,
Живём мы при этом далёким завтрашним днём.
Его смерть навсегда отделила от плевел зёрна.
Стал он времени русского, нашего, светлый герой.
Смерть поэта есть памятник жизни его горней.
Вот что случилось там и тогда под горой.
15.12.23